Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Власть и народ: во что чёрт не нарядится, да бесом глядит

Нет лучшего примера для иллюстрирования закона единства и борьбы противоположностей, чем народ и власть - закадычная спайка насмерть двух оставшихся в живых на необитаемом острове.

Они смертельно надоели друг другу, но велика их взаимная нужда в условиях тепличности цивилизации, хотя власть в народе нуждается больше, чем народ во власти. Народ, как правило, в случае чего сам способен себя защитить, не склонен к мазохизму и не испытывает удовольствия от волевых распоряжений власти. Он их терпит до поры до времени. Власть же крайне редко учитывает мнение самого народа и упивается сладостью собственного величия, всемогущества и практической бесконтрольности.

В современных условиях демократической размягчённости мира, расслабляющего комфорта цивилизации и всеобщего гуманистического прекраснодушия, когда не приходиться ожидать открытой вооружённой агрессии, защитная функция государственной власти перестаёт иметь прежнее значение. По большому счёту осталась лишь полицейская функция охраны законности и правопорядка, что, не мало, конечно, но не идёт ни в какое сравнение с опасностью внешнего нападения. В основном государство вспоминают незлым, тихим словом при заполнении налоговой или таможенной декларации.

Феномены государственной власти и народа настолько прорасли друг в друга, что порознь не существуют. Характерно, что за тысячелетия их нескончаемой войны никаких кардинальных изменений в задачах и функциях обоих социальных явлений практически не произошло: произошли изменения в методах их реализации.

Прежде всего, следует привести математически точное определение понятия государственной власти: "Власть есть выражение равнодействующей всего народа. Если народ безволен, то власть деспотична". Автор позволит себе только внести маленькую коррективу: государственная власть деспотична всегда и "не терпит никакой другой власти" (Г. Флобер). Это происходит потому, что, как справедливо заметил Николай Первый, "сила страны - в сосредоточении власти; ибо там, где все правят - никто не правит; где всякий законодатель, там нет ни твёрдого закона, ни единства политических целей, ни внутреннего лада". Все нынешние властьимущие во всём мире это знают и только лишь играют в демократические игрушки для доверчивого народа и максимально концентрируют власть в руках правящего клана: а Васька слушает, да ест! Народ же свои права, превращённые в ничто, веками обильно поливал собственной кровью во время бунтов и восстаний.

Просто когда стараниями пугачёвых, дантонов, робеспьеров и героев-декабристов эпоха абсолютной единоличной власти к середине 19 века начала подкатывать глаза к небеси, государственная власть, чтобы усидеть на троне повелителя, оделась в цветистые демократические словеса. Может быть, согласно Сократу, власть над самим собой и наилучшая, но властьимущие предпочитают власть наибольшую, королевскую. При этом все имеющиеся оковы и цепи для народа, который по конституции есть источник и носитель власти в государстве, никуда не делись. Конституция вообще полна пустых деклараций. Цепи только украсили розами псевдосвободы и псевдозависимости органов исполнительной и законодательной власти от голосования на выборах. Правящий клан государственной власти всегда в состоянии организовать выборность тех кандидатов, в которых он заинтересован: вплоть до прямых фальсификаций. Это именно так, поскольку "республика есть утопия, потому что она есть состояние переходное, ненормальное, в конечном счёте, всегда ведущее к диктатуре. Не было в истории такой республики, которая в трудные минуты обошлась бы без самоуправства одного человека, и которая избежала бы разгрома и гибели, когда в ней не оказывалось дельного руководителя". Достаточно вспомнить закономерный конец Древнеримской, Венецианской, Французской республик, в конце концов, пришедших к монархии и диктатуре.

Можно было бы, конечно, сказать, что российский император Николай Первый сказал так по своей абсолютистской злобе…, если бы не одно "но": в условиях нынешней самой рассвободной расдемократии при объявлении чрезвычайного положения в стране едва ли не диктаторские полномочия предоставляются кому…? Правильно! Выборному президенту и министрам-силовикам. Лучшим подтверждением цитаты служит фактически бушевская диктатура в США с хвалёной демократией, теперь бывшей. Там ныне безнаказанно прослушивают телефоны, выгоняют с работы журналистов за нелояльность к американской внешней политике, на вручении премии "Грэмми" запрещают антибушевские высказывания, уничтожают англоязычный сайт катарского телеканала "Аль-джазира", а американский провайдер отказывает в размещении их правдивого сайта. В рамках новой охоты на ведьм введена юридическая норма превентивного ареста без суда, следствия и определения срока заключения только лишь из-за чьего-то там воспалённого антитеррористического воображения. Кстати, такая юридическая норма впервые была введена в гитлеровской Германии тайной политической полицией SS.

Сущность власти прекрасно выражена де Садом: "Самое первое, самое глубокое и сильное желание в человеке - заковать в цепи своего ближнего и угнетать его изо всех сил". Отсюда вполне логично вытекает и справедливый укор Ф. Ницше к "проповедникам равенства", что "вопить так о "равенстве" вас заставляет безумие и бессилие тиранов, ваши сокровеннейшие стремления к тиранству маскируются, таким образом, добродетельными словами!

Угрюмое самомнение, скрытая зависть, вот что прорывается в вас пламенем и безумием мести… Не доверяйте никому, в ком сильно стремление наказывать…На их лицах виден палач и ищейка". В Украине, например, такие тот час же запретили Компартию и поставили вне закона русский язык и русскую культуру Востока страны! Воспитанные в клетке - а какое государство не есть клетка? - борются не за свободу, поскольку имеют о ней смутное представление, а за право из угнетённых превратиться в угнетателей. Третьего не дано.

Не менее однозначно мнение Бальзака: "Всеобщее равенство, может быть, и станет когда-нибудь правом, но никакие силы человеческие не смогут осуществить его на деле". Ну что ж! Бальзак оказался стопроцентно прав! В наше время модной "неукротимой" демократии всевозможные равенства действительно продекларированы в конституциях почти всех стран. Но и по сей день остаются фактической голословной декларацией в лживых устах ловких демагогов.

Добровольный альтруизм государственной власти не свойственен, поскольку входит в неразрешимое противоречие с решением проблем государственного уровня и масштаба. Часто всё это не имеет даже косвенного отношения к нуждам народа. Общественное благо в качестве высшего закона умерло вместе с Цицероном. Государственная власть подходит к их разрешению с жёсткой прагматичностью лишь с точки зрения необходимости для государственной машины. "Политика не считается с чувствами, она принимает в расчёт только короны, государства и права наследования. Отдельный человек для неё не существует, он ничего не значит по сравнению с мнимыми и реальными целями всемирной игры". Для того, чтобы понять, что именно так и происходит достаточно присмотреться к внешней и внутренней политике новой власти в Украине: нужды простого жителя остались где-то на задворках пресловутого "европейского вектора", срочной насильственной украинизации всего и вся и международных саммитов, на которые представителей Украины не приглашали.

Главное условие выживания любой власти - максимальная дистанцированность, недосягаемость для народа. Новая демократическая власть в Украине, несмотря на название, тот час же сделала это. Она отгородилась от нищего народа спецзаказовскими дорогучими "Мерседесами", шикарными дачами и шкафистой охраной. "Такая пропасть между королём и чернью" является демонстрацией силы власти и позволяет "одним мановением руки превратить свой трон в остров в необъятном море крови" в случае открытого бунта. Такой случай в нынешней Украине, пожалуй, уже невозможен. Тысячелетие гнёта института государственной власти в виде крепостничества, отрубленных голов и исполосованных нагайками крестьянских спин привели к склонности народа "слушать только приказы, не раздумывая, откуда они исходят". Отсутствие приказного порядка ведёт народ к хаосу анархизма: народ не слушает увещеваний и подчиняется только силе и грубому окрику сверху. Если власть приблизится к народу, начнёт с ним заигрывать, то это "будет первым шагом к её падению", поскольку покажет очевидную слабость.

И этой слабостью немедленно воспользуется другой клан, демагогически возбудив всегда слепую толпу, поверившую очередным благодетелям и "отцам родным", а в первый же день властвования начнёт рубить головы предшественникам. Есть и конкретный исторический пример! Как только Людовик 16 Капет вместо прицельной стрельбы из пушек по толпе высунул голову в окно своего дворца в красном фригийском колпаке бунтовщиков, он уничтожил себя как божественного помазанника и стал обыкновенным смертным. В конце концов, естественно, он потерял свою голову из-за юной красавицы гильотины. Этот акт мести сопровождало злобное улюлюканье толпы, ещё вчера трепетавшей перед величием королевской власти. Наполеон первым повернул пушки против толпы и она позорно бежала! А сам Наполеон из бедного артиллерийского офицера превратился во французского императора, ставшего гордостью нации.

Намеренная дистанцированность правящей верхушки и новой знати-элиты приводит к глубоким различиям потребностей, нравов, обычаев и логике мышления по сравнению с бесправной массой населения. Поэтому никогда нельзя ставить знак равенства между народом и правительством в любой стране. Даже выборный парламент не есть минимодель всего народа, особенно, если 90% населения, как в Украине, живёт за чертой бедности.

По конституции любой гражданин может быть избран на любую выборную должность. Но по сути дела это положение в любой стране с подобной нормой остаётся декларацией, так как не каждый кандидат в депутаты имеет равные объективные возможности в предвыборной гонке.

Применительно к Украине это особенно очевидно. Здесь выражена соревновательность толщины кошельков, а не программ кандидатов. Простому обыкновенному человеку уже даже в райсовет попасть проблематично: всегда найдётся богатенький Буратино, который очарует стариков краснобайством под бесплатную похлёбку из костей или какой-нибудь маленький начальничек, который за счёт своей организации засыплет гравием яму во дворе.

И глупый народ, находящийся в вечных поисках справедливого царя-батюшки, продаёт таким свои голоса.

А пройти в Верховную раду потомственному токарю дяде Ване по одномандатному округу и вовсе нереально, потому что фактически непреодолимые трудности для бедного человека начинаются уже при регистрации. Плюс ко всему, бедный человек не в состоянии конкурировать в плане финансового обеспечения своей компании. Поэтому водочные короли и базарные ханы, ничего не зная о нуждах народа, становятся - это нонсенс! - представителями народа. Кто не болел, тот здоровью цены не знает.

В других странах, более благополучных, ситуация похожая, хотя, конечно же, не такая катастрофическая. Население в них в целом богаче, независимее и их баранками не купишь. Характерно, что каждый раз состав избирающихся представляет собой почти постоянный коллектив со слабо выраженной текучестью. Подвижки заметны только в сторону повышения уровня совета. Таким образом, выборы превращаются в регулярный псевдодемократический междусобойчик. Народ в массе своей крайне пассивен, привык ожидать, что за него подумают и решат. Так и выходит: думают за него, но не про него.

Власть всегда носит клановый характер, всегда есть низшие звенья и один верховный правитель. "Чтобы оставаться во главе государства надо быть достойным руководить им. Какое значение имеет маршальский жезл. Если его не держит в руках подлинный военачальник?" Тогда им машут как разбойничьим кистенём по народным головам. По мнению Канта, "верховный правитель должен быть справедлив к себе, но эта задача неразрешима". Пример Украины очевиден!

При династическом наследовании монарших престолов такая власть священна и ограничена узким кругом лиц даже в самом клане. Другие родственные кланы имеют весьма призрачную законную возможность добраться до власти: видит око, да зуб неймёт.

И совсем другое дело при демократическом устройстве - государственная власть перестаёт быть неприкосновенной святыней. Она превращается в изобильную кормушку, и десятки кланов-партий имеют теоретическую возможность её получить тем или иным, даже преступным, низким или подлым путём с соблюдением внешних приличий. Впрочем, можно ли говорить о морали в политике? В смутные времена над людьми умеренными неизменно берут верх те, кто яростней и громче кричит.

Но власть захватывает один клан и любой самый мелкий столоначальник из него имеет возможность добраться до поста верховного правителя. Вот это и есть тот источник нестабильности истинной демократической власти и причина внутриклановых и межклановых переворотов. В мышиной возне борьбы за власть о народе забывают или помнят как о разменной карте и "пушечном мясе" в случае гражданской войны.

Борьба за власть всегда жестокая и беспринципная, и её "никогда не захватывают, чтобы от неё отказаться. Власть - не средство; она - цель. Цель власти - власть". Поэтому клан, захвативший её, сразу же строит неприступную крепость для защиты, создавая под себя весь аппарат государственного насилия. Конкурентам остаётся только сквозь лживые улыбки щёлкать зубами у мощной стены законов, милицейских дубинок и стройных армейских колон. Это ещё одно условие выживания власти.

И главная забота властной элиты - это народ. Не его сытость и благополучие, а его управляемость, внушаемость, предсказуемость. Хотя умная власть всячески стремиться обогатить простого человека, сделать его другом порядка, усилить реальную социальную защищённость, надев на него крепкие цепи материально-финансовой уверенности в будущем.

Значение реальных социальных гарантий понимал "народолюбец" Бисмарк. Оскорбительная грубость мнения Бисмарка о народе при всей точности и справедливости высказывания не позволяет привести его в статье. Ещё в 80-ых годах 19 столетия "железный канцлер" в целях борьбы с социализмом, которую он успешно выиграл, развернул государственную программу социального обеспечения рабочих. Программа включала обязательное страхование рабочих по старости, по болезни, в связи с несчастными случаями и потерей трудоспособности. В результате рабочие начали видеть в государстве своего благодетеля и защитника. А прозорливый Генри Форд первым в Америке начал резко поднимать уровень заработной платы рабочим, понимая значение материального достатка простого человека в государственном масштабе.

Зная по опыту веков, что народ изначально пассивен в первенстве своих узкоутробных интересов сладкого питья и вкусной еды власть при помощи аппарата государственного насилия ведёт себя агрессивно, потому что "нападение действует всегда на психологию противника тем, что уже одним этим обнаруживается воля более сильная". Именно противника и никак иначе! Война между народом и властью из-за врождённого антагонизма функций идёт уже тысячелетия. И народ её проигрывает. Потому что народ есть по сути просто толпа, где у каждого хата с краю.
Поскольку "сильнейший владеет правом", то власть выплёскивает свою агрессию в виде юридических норм и законов, и системой наказаний культивирует страх перед ними. Формула римского императора Тиберия "Пусть меня ненавидят, лишь бы боялись" и в наши дни вернее верного.

К цепям закона прибавляют духовные оковы идеологической обработки, которые только укрепляют оковы политические. "Наглость духовного террора столь же мало доходит до сознания массы, как и подавление её человеческих свобод. Сознание широкой массы не воспринимает ничего слабого и половинчатого". Массы склоняются перед грубой силой государственной власти. Главное условие: обеспеченность и моральное удовлетворение мощью и славой государства. В Украине это условие не соблюдается.

По выражению Петра Первого "самые крепкие цепи куются из победных мечей". Царь-победитель знал, что говорил. А если таких мечей нет, то не менее крепкие куются из долгов институту государства вообще и долгов по коммунальным платежам по вине самого государства. Страх оказаться на улице заставляет быть лояльным и послушным.

В условиях нищенских зарплат и разваленного производства человек работает на двух-трёх работах, причём так, чтобы не платить драконовские налоги. Люди ловчат, выживают и боятся команды "фас", реальной возможностью которой власть постоянно шантажирует население. И в этой мутной воде наше слабое государство легко собирает свой улов управляемости и предсказуемости народа ещё более слабого.

Одна из задач власти - сделать народ бесправным и бессильным. В Украине она выполнена блестяще. Оболванивание и развращение народа, истинная сущность власти, во избежание эффекта сублимации энергии - ещё одна суперважная задача государственной власти. Энергия, как известно, никуда не девается, а только лишь трансформируется. "Пока человек истощает своё тело и душу в наслаждениях сладостного и губительного разврата, он не чувствует тяжести своих цепей, и вы всегда можете набросить на него новые так, что он этого даже не заметит". Поэтому вовсе неудивителен культ легкодоступного помолодевшего секса в подростковой среде, обеспечивший постоянный приток работниц на проститутскую панель. Голые женские телеса не сходят с телеэкранов и газетных страниц, уличные лотки наполнены низкопробным чтивом и такой же видео- и аудиопродукцией для олигофренов. Всё это формирует массовую безвкусицу, безкультурье, бездуховность и узколобость целых поколений и общественных слоёв населения страны и обеспечивает катастрофическое падение моральных устоев общества. Правда, власти приходиться мириться с разгулом наркомании и алкоголизма: любишь кататься, люби и саночки возить.