Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Русский язык под защитой Европейской хартии

Насколько остры языковые проблемы на Украине? Немало людей независимо от языка, на котором они говорят, утверждают, что куда важней проблемы отключения электричества, цен, налогов. Но немало и тех, кто имеет другое мнение и готов подписаться под словами депутата Верховной Рады Владимира Алексеева: "Язык - это лакмусовая бумажка.

Если в государстве по одному вопросу значительную часть населения ставят на колени, указывая на каком языке обращаться в органы власти, то это значит, что и в остальных сферах будет то же самое. Пенсионеру будут предписывать, за какой месяц получать пенсию, предпринимателю - куда девать его прибыль". Сейчас все усилия приверженцев последней точки зрения сосредоточены на том, чтобы заставить исполнительную власть выполнять Европейскую хартию региональных языков или языков меньшинств, ратифицированную парламентом Украины в самом конце минувшего года. Это событие осталось фактически незамеченным не только для подавляющего большинства украинских СМИ, но и даже для МИД России, который в последние месяцы не скупился на заявления по поводу ситуации с русским языком в соседней стране. Между тем русские организации страны расценивают Хартию как Закон, который дает русскому языку возможность свободного развития на Украине. Что же на самом деле представляет из себя этот документ Совета Европы и что он может изменить на Украине?

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОЙ РАТИФИКАЦИИ

Хартия, принятая Советом Европы, содержит обязательства по использованию языков нацменьшинств в различных сферах - образовании, взаимоотношениях граждан с органами власти, судопроизводстве, СМИ, культуре, экономической жизни. Документ этот не простой по форме и содержанию. Его разработчики понимали, что на континенте есть и моно- и многонациональные государства, и что функционирование, например, шведского языка в Финляндии будет по объективным обстоятельствам отличаться от функционирования цыганского языка в Германии. Поэтому Хартия дает возможность выбрать один из нескольких вариантов использования национальных языков в тех или иных сферах. Например, пункт I раздела с статьи 8 означает, что государство обязуется предоставлять среднее образование на том или ином языке, а вот пункт III того же раздела той же статьи означает то, что государство обязуется просто предусмотреть преподавание данного языка в школе. Сама ратификация считается действительной, если государство принимает на себя обязательство хотя бы по 35 пунктам хартии.

Украинский вариант ратификации не обошелся без национального своеобразия. В ратификационных документах других европейских стран говорится о режиме защиты тех или иных языков, с указанием их названий. В украинском же документе понятий русский, венгерский, румынский и т.д. язык нет, а есть такая формулировка "положения... Хартии применяются к языкам национальностей: русских, евреев, белорусов и т.д. (всего 13 народов). Правда, дальнейший текст показывает, что сами законодатели до конца не знают, что они имели в виду - этносы или языки. Вот образчик: "К языкам национальностей, указанных в пункте 2 настоящего закона (т.е. вышеупомянутые 13 народов. - А.П.), в случаях, когда количество лиц, принадлежащих к ним (к национальностям или к языкам национальностей??? - А.П.).... составляет более 20%" применяются следующие пункты и подпункты Хартии". Сами национальности (или языки) разделены на 3 группы в зависимости от своей численности в административных единицах: 1) свыше 20% населения (здесь планка обязательств Украины очень высока); 2) от 10 до 20% ( тут эта планка заметно ниже); 3) значительная, но не доходящая до 10% ( здесь Хартия, как сказано в законе о ратификации, применяется в меру разумной возможности).

Впрочем, как ни толкуй, что брали за основу украинские законодатели - русских (не говоря уже о русскоязычных) в регионах Востока и Юга больше 20%, а это выливается в обязательство Украины предоставлять и среднее, и высшее образование на русском языке. А вот в центре и на Западе Украины речь может идти уже о предоставлении на русском языке "существенной части среднего образования и изучении его в качестве отдельной университетской дисциплины".

ЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ ДОГОВОР КУЧМЫ-ЕЛЬЦИНА

Полное перечисление прав, которые получил по Хартии как русский, так и другие языки народов Украины, заняло бы слишком много места. Но ясно одно - европейская Хартия защищает русскую культуру на Украине в гораздо большей степени, чем двусторонний договор, подписанный Леонидом Кучмой и Борисом Ельциным в 97-м году. Так, раздел 2 ст. 11 Хартии гласит: "Стороны обязуются гарантировать свободу прямого приема радио- и телепередач из соседних стран, которые транслируются на языке идентичном или сходном с региональным языком или языком меньшинства, и не препятствовать ретрансляции радио- и телепередач из соседних стран, выпускаемых в эфир на таком языке. Они также обязуются гарантировать неприменение каких бы то ни было ограничений на свободу высказывания взглядов и свободное распространение печатных средств информации на языке, идентичном или сходном с региональным языком или языком меньшинства". Иными словами, эта статья - гарантия свободной ретрансляции или спутникового приема ОРТ, РТР, НТВ, гарантия от ограничений на распространение русской прессы и русской книги, ограничений, за которые выступают вице-премьер Николай Жулинский и глава Госкомитета информации Иван Драч.

А как же трактует эти проблемы украино-российский договор? Согласно его ст. 24, "стороны всецело способствуют укреплению и расширению творческого обмена и взаимодействия между коллективами, организациями и объединениями деятелей литературы, искусства, кинематографии, книгоиздательского дела... Стороны совместно разрабатывают и реализуют взаимовыгодные программы развития материально-технической базы телевидения и радио, в том числе спутникового вещания, обеспечивают на паритетной основе организацию теле- и радиопередач, в Украине - на русском языке, в России - на украинском языке". То есть речь идет прежде всего не о доступе граждан к литературе, искусству средствам массовой информации, а только о контактах между организациями в данной сфере. В других же двусторонних договорах Украины акцент в подходе к данным проблемам другой. Так, ст. 13 договора Украины и Польши содержит обязательства "облегчать распространение прессы, других печатных и аудиовизуальных изданий друг друга. Практически то же самое записано и в ст. 14 украино-литовского договора. а также в ст. 17 украино-французского договора (в последнем случае только относительно книг и прессы). В ст. 15 договора между Украиной и Чехией речь идет "об обеспечении гражданам широкого доступа к культуре, произведениям искусства и литературы, средств массовой информации другой стороны". В украино-российском договоре о правах граждан в данной сфере ни слова, а потому ограничение циркуляции русской прессы и русской книги ничуть не нарушит буквы этого договора, а вот Хартию оно нарушит. Видимо, недаром вышеупомянутый п. 2. ст. 11 не предлагался к ратификации исполнительной властью Украины.

ВЫБОР ПАРЛАМЕНТА, А НЕ ПРАВИТЕЛЬСТВА

Кстати, подход этой власти к Хартии заслуживает особого упоминания. Именно ее представители подписали Хартию еще в мае 96-го года. Но подписание Хартии является актом формальным, поскольку конкретный режим защиты региональных языков может быть определен только законом о ратификации, в котором перечисляются пункты Хартии, одобряемые государством. Проект же закона о ратификации поступил в Верховную Раду за подписью Леонида Кучмы и с пояснительной запиской министра по делам национальностей и миграции Валентина Евтуха еще в самом начале 97-го. Ратификация документа в таком виде, который там предлагался, дал бы Киеву возможность с одной стороны говорить о приверженности международным стандартам в области прав меньшинств, а с другой - без правовых помех продолжать политику украинизации. Так, для языков народов Украины планировалось установить почти тот же режим защиты, каким пользуются языки меньшинств в сугубо мононациональных странах, например, в ФРГ датский, лужицкий и фризский языки или чешский, сербский, немецкий и словацкий в Венгрии. Многие принципиальные пункты Хартии, например, упоминавшийся выше о свободе приема информации, к ратификации не предлагались. Впрочем, у парламента предыдущего созыва дело до ратификации не дошло. А вот избранная в 98-м году Верховная Рада занялась Хартией сразу, но большинство депутатов сразу увидели ограниченность правительственного варианта и спешить с одобрением не стали. А 24 декабря 99-го, в результате полутора лет дебатов и работы в комитетах, на голосование был вынесен иной вариант ратификации документа, с гораздо более широким режимом защиты региональных языков. Тем не менее содержавшийся там режим защиты русского языка (а равно и других языков, на которых говорит свыше 20% населения административных единиц) не представляет чего-либо исключительного на фоне ратификации Хартии другими членами Совета Европы. Сходный режим защиты установлен, например, для языка саамов в Финляндии. В итоге предлагаемый вариант ратификации получил одобрение 229 депутатов (на 3 голоса больше минимума, необходимого для принятия решения) из 342 находившихся в зале. Подобное произошло несмотря на то, что ранее ни в каких слабостях по отношению к русскому языку нынешний созыв Верховной Рады замечен не был, а в объединении "За культурно-языковое равноправие" состоит 215 депутатов, далеко не все из которых в этом заседании участвовали. Понятие "европейский" имеет магическую силу по крайней мере над 2-3 десятками парламентариев, которые бы при других обстоятельствах утверждали, что никаких языковых проблем на Украине не существует. Как отмечает депутат Владимир Алексеев, "целый ряд депутатов, которые к русскому языку относятся безразлично, даже отрицательно, когда начали взвешивать, что же лучше: не выполнить обязательства перед Советом Европы или дать права языкам, - они проголосовали за языки". Среди таких депутатов оказалась и ветеран бандеровского движения, лидер Конгресса украинских националистов Слава Стецько. Противники Хартии, конечно, имелись во многих правоцентристских фракциях, но только в обоих Рухах (НРУ и УНР) они составили явное большинство. При этом единственным отступником в УНР оказался зам председателя меджлиса крымских татар Рифат Чубаров. Волеизъявление последнего, которого никак не упрекнешь в пророссийской позиции, а также голосование венгра Михаила Ковача и румына Ивана Попеску, показывает, что Хартия - действенный инструмент защиты отнюдь не только русского языка.

Но само одобрение Хартии, которое означает придание этому документу силы закона Украины, ничего не изменило в политике украинской исполнительной власти. Она окружила этот документ заговором молчания - за полгода ни один правительственный чиновник, ни один сотрудник администрации президента по поводу Хартии не высказывался. Это вполне понятно: несмотря на вышеуказанные особенности закона о ратификации, сама Хартия недвусмысленно защищает носителей языка независимо от их национальности. А это подрывает краеугольный камень украинской политики в языковом вопросе - тезис о том, что количество учебных заведений, изданных книг, объемов вещания на телевидении и радио должно соответствовать этническому, а не языковому составу населения. Пока что только в трех официальных документах украинская власть признала, что принадлежность к той или иной национальной культуре и этническое происхождение, закрепленное записью в графе "национальность", могут различаться. Так, в ст. 6 договора между Украиной и Литвой, подписанном еще 8 февраля 1994 года говорится, что к литовскому национальному меньшинству на Украине принадлежат "граждане Украины, которые являются литовцами по происхождению или причисляют себе к литовской национальности, культуре и традициям". Практически идентичная трактовка национального меньшинства, на этот раз румынского, содержится в ст. 13 украино-румынского договора. Но другим национальностям, в том числе и русским, видимо, такое самоопределение не позволено. Так, в украино-российском договоре речь идет лишь о национальных меньшинствах без определений этого понятия, а это значит, что - по крайней мере, с точки зрения украинской власти - он касается лишь 20-22% русских, но никак не русскоязычной половины населения.

СУД ДА ДЕЛО

Министерство иностранных дел Украины ясно дало понять, что в ближайшие месяцы не собирается направлять грамоты о ратификации Хартии в Страсбург. В заявлении от 2 июня утверждается, что сперва оно подождет рассмотрения иска недовольных хартией депутатов в Конституционном суде. Поскольку этот суд еще не начал производства по иску, то вердикт может быть вынесен даже не в этом году, а в следующем. Прецеденты есть: когда в июне 99-го Верховная Рада, преодолев президентское вето, объявила своей компетенцией установление тарифов на жилищно-коммунальные услуги, Кучма направил представление в Конституционный суд, но рассмотрение дела там началось только в ноябре (т.е. после завершения президентских выборов), а решение же было вынесено лишь в начале февраля. Кроме того, сам прецедент с первым в истории рассмотрением в КС международно-правового документа вряд ли послужит фактором, который ускорит принятие решения.

ГЛАВНОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ

Задержка с отправкой ратификационной грамоты пока не дает Хартии вступить в силу как международному обязательству Украины, а значит не дает возможности ПАСЕ контролировать ее выполнение, но это обстоятельство отнюдь не мешает Хартии работать в качестве внутреннего закона Украины. И здесь начинается самая большая сложность. И заключена эта сложность в первую очередь не в игнорировании Хартии со стороны власти, а в неготовности самого населения востребовать собственные права. Думаю, многие граждане согласны с утверждениями Алексеева. Автор настоящей статьи полностью согласен с характеристиками среднестатистического жителя Украины (независимо от национальности), сделанными главным редактором журнала "ПолЕтична думка" Владимиром Полохало: "средний украинец избрал для себя роль постороннего, равнодушного наблюдателя общественных трансформаций, инициируемых узкой прослойкой политической и деловой элит. Похоже, "средний" украинец предпочитает состояние резко сниженной социополитической жизнедеятельности - своеобразную гражданскую "спячку". Инстинкт общественного самосохранения любой ценой, сосредоточенность людей на естественном стремлении просто выжить здесь и теперь, ощущение собственной беспомощности и исчерпанности возможностей... В такой ситуации основой жизненной позиции становится желание приспособиться к любым условиям социополитической повседневности". Будут ли с такой позицией среднестатистические русскоязычные родители протестовать против перевода школ на украинский язык - ведь изучить этот язык по общему убеждению несложно, к тому же между собой и с учителями (не говоря уже о том, что с родителями) дети продолжают общаться на русском? Даже если внутренне согласен с тем, что "язык - это лакмусовая бумажка", проще пойти по линии наименьшего сопротивления. Тем более что на каком языке обращаться в органы власти, в большинстве регионов не указывают.

Будет ли русскоязычное общество так же вести себя в случае попыток украинизации быта? Пока до них повсюду - за исключением Галичины - дело не дошло. В свободной продаже книги и газеты на русском (изданные как на Украине, так и в России), региональные теле- и радиокомпании на Востоке и Юге вещают почти исключительно на русском, российские театральные и эстрадные звезды постоянно гастролируют. Но среднему потребителю этой культуры невдомек, что такая ситуация может продлиться недолго, поскольку раздражает слишком многих в высоких кабинетах. Как заявляет вице-премьер по гуманитарной политике Николай Жулинский: "Вы посмотрите, что делается на нашем телевидении: мы уже продались России, как могли, ее эстраде, ее шоу-бизнесу, ее масс-медиа. У нас доминирует русская книга, причем не лучшего качества. Это вызывает раздражение хотя бы с точки зрения патриотизма" ("Зеркало недели"-2000. - # 1). Следовательно, раздражение вице-премьера вызывают сами культурные пристрастия украинских граждан - ведь не пользуйся спросом русская книга, не имей высокого рейтинга телепередачи - не существовали бы они в таком изобилии в культурно-информационном пространстве Украины. Понятно, что предпочтения среднестатистических граждан могут раздражать эстетическое чутье бывшего директора Института литературы АН Украины, но вряд ли в какой-либо стране Европы существовали столь масштабные прожекты по изменению художественных вкусов граждан. Для реализации этих планов нужны изменения к существующему законодательству, но в некоторых случаях и без них можно ообойтись. Так, едва ли не все региональные телерадиокомпании на Востоке и Юге Украины можно лишать лицензии - вещают они исключительно на русском языке, тогда как в лицензиях у них записано, что по крайней мере 50% эфирного времени должно быть украиноязычным. Такие обязательства вынужденны - ведь в противном случае эти компании не получили бы лицензий от Нацсовета по телевидению и радиовещанию, но размещать украиноязычные программы им невыгодно, рейтинг у них заметно ниже, чем у русскоязычных. Прежний состав Нацсовета на это обстоятельство внимания не обращал, но новые члены этого органа уже при первом публичном появлении (в телепрограмме "Эпицентр") дали понять, что проблема языка для них - главная из всех многочисленных проблем телевидения Украины. И с лицензиями они намерены разобраться в первую очередь, а один из новых членов Нацсовета Олег Покальчук даже намерен предложить украинскому зрителю новую практику просмотра русскоязычных фильмов: его настолько восхитил показ фильма "Досье детектива Дубровского" с украинскими субтитрами, что он - по собственному признанию - смотрел его, отключив звук!!!