Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Против Ющенко - значит, - за Януковича

Данный материал был направлен 09.11.04 в "Украинскую Правду", после чего Алена Притула попросила сократить его вдвое, что было оперативно, хотя и не без сожаления, выполнено автором. Здесь он публикуется в первоначальном виде. ( Сокращенная версия – на "Украинской Правде").

Мой выбор может показаться странным для тех, кто знает меня отрывочно. Но на деле мои приоритеты не изменились со времен коммунистической власти. Тогда я не любил власть прежде всего за то, что она ограничивает мои возможности читать, смотреть и слушать, что я хочу. Сейчас я голосую против Виктора Ющенко, поскольку опасаюсь, что его власть будет ограничивать мои возможности в том же самом. Разница лишь в том, что при компартийном господстве ограничения касались идеологии, сейчас они коснутся языка. Мои опасения основаны как на опыте работы правительства Ющенко, так и на нынешнем окружении кандидата и на его предвыборной кампании.

Русско-культурные бывают разные

Подобно автору первого письма в поддержку Виктора Януковича , я отношу себя к русско-культурному населению. Только считаю, что определение этого населения автор, назвавшийся малорусским избирателем, сузил в угоду своим взглядам. А наряду с русско-культурными консерваторами, к каким относится автор, назвавшийся малорусским избирателем, есть еще и русско-культурные либералы. Вот их характерные черты:

- обычно не употребляют слов "малоросс" и "великоросс";

- владеют и русским, и украинским (а порой и иностранными языками);

- не выстраивают по ранжиру поэтов и писателей обоих народов (у них бывают и жизненные периоды, когда Шевченко оказывается ближе Пушкина, а бывают периоды, когда на первый план выходит европейский или американский автор);

- могут достаточно прохладно относиться к российским царям;

- могут быть как каноническими православными, так и неверующими, но не кичатся своими убеждениями и уважают чужие верования (в отличие от некоторых интеллигентных галичан, не стесняющихся писать, что смотрят на русские церкви "з огидою" );

- имеют разные взгляды на политику Путина и войну в Чечне, однако возмущаются глумлением над убийством заложников со стороны тех, кого член блока Ющенко N 99 впервые в мировой поэзии решился назвать "катами благородними" ;

- считают бесперспективными споры о том, является ли близость украинцев и русских основанием, чтобы считать их одним народом.

Их отстаивание своей русскокультурности связано не столько с традициями российской государственности, сколько с европейской традицией, ставящей во главу угла права и интересы личности. Именно, исходя из приоритета этих прав, они:

  • Хотят, чтобы их дети учились в русских школах. И уверены, что это обучение не скажется отрицательно на их знании украинского. Ведь, во-первых, украинский преподают в этих школах, и он слишком близок к русскому, чтобы его было сложно выучить. Во-вторых, вокруг много украиноязычной информации, поэтому стремление расширить кругозор обязательно будет сопровождаться знанием языка. И справедливо еще в 97-м со своего спикерского кресла Александр Мороз заметил, что "в Украине нет людей, какие не знали бы украинского языка".
  • Противятся любому ограничению распространения информации по языковому признаку. И считают, что ссылки на защиту отечественных производителей здесь безосновательны. Во-первых, потому что часть этих производителей создает русско-культурный продукт. Во-вторых, потому что культуру нельзя сравнивать с водкой или колбасой: украинский "Немиров" и российский "Кристалл" куда более похожи друг на друга, чем любые две разные книги, изданные в Украине и России. Поэтому любые барьеры лишают нас неповторимой части знаний. В третьих, потому что все рассуждения о том, что надо создавать фильтры для "попсы, безвкусицы и т.п." и не ограничивать проникновение серьезной культуры - это попытка создать еще одну площадку для коррупции и произвола чиновников, ибо кто как не они будут определять, что можно и что нельзя.
  • Считают неправомерными обосновать языковые ограничения нашим историческим прошлым, введя то, что в Америке называется affirmative action - это когда представителям чернокожих и индейцев оказываются определенные преференции в компенсацию за века угнетения. Можно по-разному трактовать историю украинского языка в последние столетия - но подавляющее большинство украинцев не считает, что их историю можно отождествлять с историей американских негров и индейцев. И поэтому, как показывают соцопросы, среди них явное большинство составляют сторонники официального статуса русского языка, по крайней мере там, где на нем говорит большинство населения. Они в большинстве даже в нынешнем электорате Ющенко и электорате "НУ" в 2002-м
  • Язык наш, враг их

    Почему я так много говорю о языке? Да потому, что язык - это лакмусовая бумажка. Если в государстве по одному вопросу значительную часть населения поставят на колени, указывая, на каком языке говорить в судах, на каком языке читать книги и слушать песни, то это значит, что и в остальных сферах будет то же самое. Пенсионеру будут предписывать, за какой месяц получать пенсию, предпринимателю - куда девать его прибыль, а журналисту - как и о чем писать.

    Но вернемся к Ющенко. О гуманитарной практике его правительства говорили слишком много, чтобы на ней останавливаться. Замечу лишь, что обладай Ющенко тогда большей властью, чем премьерская, эта практика проявилась бы еще ярче. Разумеется, в нынешнем окружении кандидата в президенты есть политики, которые в глазах многих людей никак не похожи на Драча и Жулинского, тем более - на Червония и Тягнибока. Однако, увы, придя в это окружение, они не прагматизировали его, а напротив - окружение радикализировало их. Это сполна проявилось в начале 2003-го, когда в Раде ратифицировалась Европейская хартия региональных языков. Кстати, в Раде прошлого созыва был зарегистрирован проект закона о ратификации, поданный депутатом Евгеном Жовтяком (УНП), документ не идеальный, но более демократичный, чем вариант, внесенный на утверждение парламента. Однако куда там - в ходе обсуждения нашеукраинцы об этом проекте не вспомнили, а приложили все усилия, чтобы, вопреки духу и букве хартии, исключить русский язык из числа тех, на которые ее действие распространяется. Когда же это не удалось, они дружно не проголосовали за документ. Почти все, в том числе и Порошенко, который при прошлом созыве парламента даже на Собор славянских народов в Москву ездил.

    Так показал Ющенко свое истинное отношение к европейскости, которую так любят ему приписывать. Еще раз это отношение он продемонстрировал год спустя, когда Нацрада по телевидению и радиовещанию постановила, что все телерадиокомпании должны вещать на украинском языке. Сказал ли Ющенко и кто-либо из его окружения хотя бы такие слова: "Того, что предлагает Нацсовет, нет нигде в Европе, и на это нам указала ПАСЕ и в январе, и в октябре 2003-го. И раз мы идем в Европу, мы должны в этом вопросе руководствоваться, прежде всего, рекомендациями ПАСЕ 1589 (2003г.), п.17 и 1623(2003г.), п. 7, а не решениями Нацсовета, независимо от того, что кому-то решения Нацсовета могут нравиться больше"? Но таких слов не последовало, хотя официальное начало предвыборной кампании было, как говорится, на носу.

    В ходе же самой кампании, говоря о русском языке, Ющенко упорно старался говорить одни общие фразы, которые можно понимать двояко и не обещать ничего конкретного. Когда же он утратил лидерство в рейтинговой гонке, часть окружения занервничала, и 13 октября в Верховной Раде был зарегистрирован законопроект N 6254 "Про забезпечення вільного розвитку, використання і захисту російської, інших мов національних меншин України", поданный депутатами от "НУ" Петром Порошенко и Виктором Королем. Законопроект вполне демократичный и европейский по духу. Однако истинное отношение к нему Ющенко продемонстрировал своим молчанием, в частности, на встрече с представителями русскокультурных организаций Харькова 15 октября. А поскольку и присутствовавший на встрече Порошенко ничего не сказал о зарегистрированном им за 2 дня до этого законопроекте, то, видимо, и сам депутат о нем жалеет. Истинное же отношение к русскому языку Ющенко показал еще через 5 дней, когда публично поблагодарил 12 писателей за открытое письмо в его поддержку, в котором русский язык назывался "языком попсы и блатняка". Да, я читал куда менее растиражированные разъяснения подписантов о том, что, дескать, они не против русского языка, но в Украине, дескать, на правильном русском не говорят. Но несерьезно все это: нигде в мире народ не говорит на правильном литературном языке - ни в Нью-Йорке на английском, ни в Париже и Брюсселе на французском, ни в Москве на русском, ни во Львове на украинском. И особенности разговорной речи - не повод для пренебрежения любым из языков.

    О культуре и грамотности

    Это письмо (отмечу, что считаю его авторов талантливыми литераторами) еще раз убедило меня, что при выборе президента, увы, не нужно ориентироваться на его поддержку деятелями культуры и на уровень культуры самого кандидата. Конечно, хотелось бы, чтобы лидер страны был тонким знатоком искусства. Однако эстетический вкус политика - отнюдь не гарантия его позитивной роли в истории. Так, Гитлер мог наизусть просвистать оперы Вагнера и симфонии Брукнера. А американский президент Теодор Рузвельт писал рецензии на тончайшего лирика своего времени Эдвина Арлингтона Робинсона и помог поэту выкарабкаться из нужды. Однако в историю Теодор Рузвельт вошел как человек, сформулировавший политику "большой дубинки" по отношению к соседям США на континенте. А отойти от этой политики попытался Джон Кеннеди, любимым чтением которого были романы Яна Флеминга о Джеймсе Бонде. Конечно, я не собираюсь утверждать, что чем ниже эстетический уровень политика, тем лучше. Просто считаю, что между этим уровнем и достоинствами государственного деятеля прямой связи нет. Но при этом не могу отделаться от мысли, что самого кровавого послевоенного конфликта Европы - Боснийского - могло бы не быть, если бы крупнейшие общины страны возглавляли технократы-прагматики, а не эссеист Изетбегович и поэт Караджич. Слишком часто именно гуманитарная интеллигенция играла поджигательскую роль в кровавых конфликтах на постсоветском пространстве. Взять хотя бы поэта и прекрасного переводчика Шекспира и Бодлера Звиада Гамсахурдиа.

    Правда, мне могут возразить: "Бог с ними, с Бодлером и Вагнером, поговорим об элементарной грамотности...". Поговорим. Да, ошибки в письменной речи и в произношении никого не красят, и кандидатов в президенты тоже. Однако любой, кто становится в позу пуриста, отслеживающего чужие ошибки, должен, в первую очередь, сам избегать ошибок. А УП, столь внимательная к грамотности премьера, систематически в русских текстах пишет "судий" вместо правильного "судей", и, упрекая Януковича в неверном произношении фамилии Гулак-Артемовский, путает этого композитора с его однофамильцем писателем. О сходных ошибках можно сказать еще много, хотя в плане грамотности УП ничуть не хуже других изданий - грамотность хромает в целом по стране. Но, признавая, что ошибки никого не красят, полагаю, что нет смысла рьяно заниматься подобной "ловлей блох" у своих оппонентов. Считаю, что лучше здесь быть снисходительным, зная, в каком нервном напряжении и цейтноте работают журналисты, и как легко упустить ошибку в машинном переводе с украинского на русский и наоборот. Но точно в таком же цейтноте и напряжении работают политики. Поэтому я не буду приводить примеров невнятицы и неверных конструкций фраз, которые встречаются в речах Виктора Ющенко. Лишь для одного примера неверного словоупотребления сделаю исключение. В марте 2001-го после, мягко говоря, хулиганского захвата офиса Компартии в Киеве, премьер Ющенко, выступая в Киево-Могилянской академии, сказал, что ему "понятна толерантность этих ребят" ( оригинал цитаты в 3-м выпуске "Интерфакса" от 16-го марта, который в Интернете отсутствует ). Правда, думаю, что здесь у Ющенко ошибка не столько лексическая, сколько моральная. Но тем хуже. Я не хочу жить под властью президента, который так понимает слово "толерантность".

    На что способно общество

    Я знаю, что мое мнение не является мнением всех русскокультурных людей Украины. Часть их будет голосовать за Ющенко, хотя согласна и со многими моими аргументами и не любит многих людей из окружения кандидата.

    Автор письма в "УП" , назвавший себя "другим малорусским избирателем", считает, что общество не даст окружению Ющенко реализовать националистический сценарий. Я не разделяю такого благодушного прогноза. Русскокультурное общество Украины на такое, увы, не способно. Оно слишком аморфно и ориентируется на государственный патронаж, а не на самоорганизацию. Оно способно высказывать свои предпочтения в соцопросах и на референдумах (если о таких референдумах позаботится местная власть), ворчать на кухнях и тихо умирать - ведь баланс рождаемости и смертности у нас наихудший именно в русскоязычных регионах.

    Однако, и общество в целом у нас мало на что способно. Я убежден, что подлинного гражданского общества в Украине нет, и не могу назвать его зачатками митинги под оранжевой символикой, хотя там много людей и с симпатичными лицами. Все происходящее сейчас очень похоже на события 15-летней давности, уроков из которых мы так и не вынесли. Тогда в моем родном городе признаком демократичности было собираться на митинги в поддержку гонимых властью демократов - прокурора Гайсинского и заворготделом горкома Кушнарева. Благодаря поддержке таких митингов оба вскоре стали депутатами Верховной Рады первого созыва, где вошли в объединение демократов - Народную Раду. Сейчас признаком демократичности является восторженное восприятие оппозиционной прессы, где оба обвиняются в покровительстве криминалитету, а губернатор - еще и в использовании админресурса.

    Однако я не могу назвать гражданским обществом возбужденных людей, кричащих "долой" в адрес людей, которым 15 лет назад кричали "да здравствует". Гражданское общество помнит о прошлом и потому, прежде чем по чьему-то призыву вершить суд над былыми кумирами, задумывается над справедливостью выдвинутых в их адрес обвинений и, если находит эти обвинения справедливыми, то вершит суд не только над кумирами, но и над собственным прошлым. Гражданское общество - это еще и общество, которое понимает, что люди могут меняться - и добрейшие демократы могут превращаться в злейших олигархов, и оно в меру сил препятствует возможности подобных превращений, противопоставляя ей повседневный гражданский контроль, а не возбужденные митинги. У нас шагом к такому контролю могла стать политреформа, пока не прошедшая из-за позиции Ющенко, а не Януковича. Но общество, увы, равнодушно к реформе, поскольку настроено достаточно авторитарно, и эта вера в доброго царя так же не дает ему права считаться обществом гражданским.

    "Ні, не скидаюсь я на гімназиста,

    Що, не збагнувши перших теорем,

    Вважав, що досить бомби анархіста,

    Щоб повернути світові едем".

    Повторю я строки своего любимого украинского поэта. И то, что сейчас речь идет не о бомбе, а об избирательных бюллетенях, и не о мире в целом, а об одной Украине, дела не меняет. Слишком упрощенным будет думать, что все изменится от радикальной смены людей у власти. Те, кто так полагают, слишком оптимистично думают о людях вообще. Чтобы сменить оптимизм реализмом, им надо посмотреть даже не книжки по психологии, а то, в каком контексте чаще всего употребляет слово "люди" Тарас Шевченко.

    Революция - это нищета

    Именно выводы из прошлого заставили меня сразу поддержать Виктора Януковича, а не Петра Симоненко или Александра Мороза, которые из оппозиционных кандидатов мне ближе, чем Ющенко. Но их победа - это тоже революция.

    А чем завершилась революция 89-91 гг. в Украине и в России? Убрав некоторые специфические трудности советской жизни (многие, правда, потом возродились, под другим соусом), она ввергла основную массу населения в чудовищную нищету. И ввергла не потому, что объективно было сложно переходить от командной экономики к рынку и от авторитаризма к демократии. А потому, что пришедшая к власти элита в обеих странах предпочла абстрактной и неудобной демократии конкретный рынок. Только Украина в отличие от России избежала кошмаров расстрела парламента и чеченской войны. И не случайно - во главе страны стоял мягко дистанцировавшийся от компартийного прошлого Кравчук, а не грубо и громогласно порвавший с ним Ельцин. Потому и украинская революция обошлась без таких эксцессов. Но все равно она была революцией, а любая революция очень выборочно выполняет свои обещания, но неизбежно ухудшает жизнь простых людей, поскольку создает нестабильность и делит собственность. А улучшает жизнь эволюция в условиях стабильности. Второй революции за 15 лет - оранжевой, каштановой, серо-буро-малиновой - украинский народ не выдержит. А переход власти к Ющенко даже путем легитимных выборов ничего иного, кроме революции, не обещает. И культурно-языковая нетерпимость, к которой склонна часть его окружения, способна создать в стране такой эмоциональный фон, когда жаждой передела собственности загорятся и те бизнесмены в его команде, которые сейчас об этом не мечтают.

    Да, мне многое не нравится в стиле поддержки Януковича на местах. Прежде всего, подмена убеждения админресурсом. Но придет к власти Ющенко - исчезнет такой стиль или будет использован уже в его поддержку? Думаю, второе. Ведь появился он впервые у нас в регионах, где Ющенко поддерживают сейчас больше всего. Проявившись в частности, и в попустительстве избиению ветеранов во Львове, и в том, что между двумя турами выборов еще в 1994-м число избирателей в списках в галицких (и только в галицких) областях загадочным образом выросло на 31 тысячу, и во многом другом. Поэтому недостатки кампании Януковича не мешают мне голосовать за него. Это выбор не идеальный (идеала в политике не бывает), но оптимальный, дающий Украине больше шансов на мировой арене.

    Украина - самостоятельный игрок или подносчик снарядов? (воспоминания о дефолте-98)

    Являясь оппонентом Ющенко, я не могу и в пылу полемики рисовать его образ только черной краской. Я не вижу в его руководстве Нацбанком одной лишь цепи ошибок. Здесь были и достижения, и неудачи.