Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Неизвестное сражение. Битва при Молодях

Если ехать из Москвы по Варшавскому шоссе на юг, то в 40 км от МКАДа встретится село Молоди. Здесь 2 августа 1572 года русские ратники истребили идущую на Москву татаро-турецко-ногайскую орду.

Вон на том холме с церковью стоял гуляй-город. А в этой низине с речкой Рожайкой полегли оборонявшие его московские стрельцы. Давайте помянем их, доблестно сражавшихся и умиравших здесь тем знойным летом. Они честно делали свое трудное дело. Ведь есть такая профессия – Родину защищать. И они ее защитили, отстояв столицу.

Русь Ивана Грозного

В 1533 году в Москве воцарился Иван IV (Грозный). Он унаследовал разоренную Русь: элита растаскивала страну, тупо идя на посулы алчной заграницы, продавая все и вся. Дальновидно и активно молодой царь стал укреплять страну. Сделав ставку на верность простых людей, он основал опричнину: «Наши князи и бояре учали нам изменять, и мы вас, страдников, приближаем, хотячи от вас службы и правды». Русь начала подниматься с колен, расправив плечи от Балтики до Сибири, увеличилась вдвое, население выросло. Иван принял титул царя, равный императорскому, что было узаконено Вселенским Патриархом и другими иерархами церкви, видевшими в нем единственного защитника православия.

Неожиданно для Запада и Востока возникла держава, мешавшая тем, кто стремился подмять под себя весь мир. Это сделало ее врагом № 1; формой отношений с нею стала война. Запад громили поляки/литовцы, северо-запад — ливонцы, но главное кровопускание устраивали на юге и востоке потомки Чингисхана: Казанское, Астраханское, Крымское ханства, Ногайская орда. Нужно было что-то делать. Первое: прекратить набеги со стороны Казани, причем покончить с заразой навсегда, включив ханство в состав Московского царства. Но война не удалась, а Казань обнаглела еще больше. В 1551 году царь снова пришел под ее стены. Лукавые запросили мира, приняли все требования и, как обычно, обманули. Однако «глупые урусы» почему-то обиду не проглотили и в 1552 году нещадно избили войско врага, взяли его столицу, поставив жирную точку вековым бедствиям с этой стороны. Турецкий султан Сулейман Великолепный никак не ожидал, что «неверные» разгромят единоверцев — и послал крымского хана Девлет-Гирея с 30-тысячной ордой на помощь. Царь взял 15 000 всадников, ринулся навстречу и разгромил «помощников» наголову. Астраханский хан Ямгурчей в приступе гнева объявил Руси войну. Через 4 года настал и его черед: Астрахань пала, Русь вышла к Каспию, овладев Волгой на всем ее протяжении; разорвав веками душившую петлю, устремилась на юг и восток. Под руку Москвы добровольно пошли сибирский хан Едигер, башкиры, черкесские князья. Эти события вызвали всплеск злобы в тюркском мире и означали только одно — новую войну. Положение скоро осложнилось: почти все русское войско было на ливонской войне в Прибалтике, а южные рубежи Руси начал громить крымский хан…


Люди как товар

Крымское ханство: в него входили Крым и земли от Дуная до Кубани. Население было двух типов: коренное — смуглые потомки древних тавров, скифов, алан, греков, армян, оседло проживавшие в горах и по южному берегу полуострова; и пришельцы — осколки орд Чингисхана, монголоидные татары, кочевавшие по степям. Покоренный Османской империей, Крым практически стал ее составной частью, вернейшим вассалом. Столицей ханства был Бахчисарай, резиденцией турецкого наместника — Кафа (Феодосия). Давние мирные отношения между крымцами и их соседями-славянами с приходом в Крым турок изменились. Хан Менгли-Гирей всю жизнь поддерживал добрые отношения с Русью, а первый набег на нее совершил его сын Мухаммед, нарушивший завет отца. Инициаторами охоты за рабами были турки, гаремам которых была нужна масса невольников, особенно девушек и мальчиков. Набеговое хозяйство и работорговля скоро стали «специализацией» Крыма, определяя его политику, от денег купцов зависели визири, мурзы, турецкие наместники. Ханство переродилось, теперь оно жило захватом ясыря, и без этого существовать уже не могло.
Прикрытый широкими безлюдными степями, отрезанный от материка Перекопом длиной 6 верст (широкий и глубокий ров с высоким укрепленным валом), Крым превратился в гнездо хищников, паразитирующих на рабах, неприступное разбойничье логово, созданное именно для такой «экономики». Здесь рабами владели все, но основной «товар» шел за рубеж. Османская империя дала работорговцам массу рынков, а Крым стал главным поставщиком рабов в Азию, Африку, Европу. В выгодный промысел включились поволжские/кубанские ногайцы, астраханские/казанские татары, кавказские племена. Возникли новые центры работорговли: Очаков, Темрюк, Тамань, Анапа. Главный оптовый рынок был на Перекопе. Турки и татары, считая профессию купца недостойной, сдавали здесь людей скопом оптовикам (этим занимались армяне, арабы, евреи). На рабах быстро вырос Азов, еще удобнее Перекопа: отсюда «товар» везли морем, а не гнали через степи Крыма. В Кафе с постоянным запасом в десятки тысяч пленников их перепродавали и морем везли в Азию, Африку, Европу. Главными покупателями были турки, итальянцы, берберы, испанцы. За два века в Крыму было продано более 3 миллионов людей: украинцев, поляков, русских (они за свое уменье убегать ценились меньше). Один еврей-меняла, сидя на Перекопе у единственных ворот, ведущих в Крым, при виде нескончаемых колонн рабов спрашивал: «Есть ли еще люди в тех странах или уж не осталось никого?»

Чтобы предотвратить нападения крымцев, Москва ежегодно давала откуп («поминки»), но это мало помогало, в течение первой половины XVI века они нападали каждый год, угоняя до 50 000 человек, что было намного больше военных потерь. Гигантский «насос» откачивал десятки тысяч лучшего населения; еще десятки тысяч стояли на границах, чтобы прикрыть Родину от разорения.


Техника набега

Коренные крымцы в походы не ходили, платя за это особый налог. А вот кочевникам закон орды разрешал убивать отказников, и потому тут участвовали все. Малый набег (бешбаш, «пять голов») возглавлял мурза; в средний набег (чапуле) шли 50 000 всадников с беем; в большой набег (сефери) во главе с ханом — все взрослое мужское население. Полная мобилизация давала до 150 000 сабель. Для сравнения: Великое княжество Литовское (население в 5 раз больше) могло выставить лишь 40 000 воинов, ведь кочевники могут мобилизовать большую часть мужчин безболезненно для своего скотоводства. В поход оружия брали немного: пику, лук («стрелы их летят вдвое далее ружейной пули»), саблю, нож, но непременно — много веревок для пленных. В орде царила жесткая дисциплина, залог минимального риска для участников набега.

Из Крыма на Москву вели три древние дороги: Муравский, Изюмский и Кальмиусский шляхи. Они шли через Дикое Поле — совершенно обезлюдевшие от набегов степные пространства. На своих малорослых, сильных, выносливых лошадях, имея по две запасных, без обоза, питаясь пшеном, сыром и кобылиной, татары легко преодолевали эту тысячу верст. Скрываясь от русских разъездов, крайне осторожно крались по лощинам, оврагам, ночью не разводя огня, рассылая лазутчиков во все стороны; имитируя прорыв границы в одном месте, нападали в другом; идя малыми силами, сажали на лошадей чучела, чтобы казаться больше; через подосланных языков слали на Русь ложные вести о своих намерениях и силах. И им удавалось чаще всего безнаказанно делать свое черное дело. Обычно они нападали 1–2 раза в год, чаще во время жатвы, когда легче ловить людей по полям; в зимнем набеге мороз облегчал путь через реки и топи. Вооруженного противника крымцы избегали, в бой вступали, превосходя его минимум вдесятеро. Боевые действия вела их меньшая часть, большинство занималось «делом». Углубившись в чужую страну на 100–200 км, орда поворачивала назад и, разбросив от главного отряда широкие крылья, гребенкой мелких стай окружала селения, чтобы никто не ускользнул, грабила, жгла, резала, захватывала ясырь. Старых, немощных убивали, как и взрослых мужчин, способных взбунтоваться в пути. Угоняли женщин, молодежь, самым дорогим «товаром» были дети, особенно красивые.

Вековая, непрерывная, изнурительная борьба без перемирий, на грани жизни и смерти.
Разорение Москвы.

…Итак, Русью занялся сам турецкий султан Селим II. Велев крымскому хану «прессовать» ее постоянными набегами, он в 1569 году послал из Азова на восток 20 000 янычар и 50 000 татар/ногайцев с задачей отвоевать Астрахань, отрезать Русь от Каспия, установить связь с мусульманской Средней Азией. Конница и гребная флотилия поднялись по Дону, но в Волгу суда перетащить не смогли, а на них остался осадный парк. Подошли к Астрахани: без тяжелых пушек ее было не взять, да и людей было мало; зимовать янычары не хотели и взбунтовались. Выручать город шла русская рать, и турки, сняв осаду, стали отходить через северокавказскую равнину. По пути их кромсали казаки, от стычек, голода и болезней в зимней степи большинство южан-турок погибло, в Азов вернулось всего 700 человек, но своего замысла крепко наказать Москву султан не оставил.
1570 год: 50-тысячная орда осадила Рязань и Коломну, с большим трудом удалось ее отогнать и отбить полон.
1571 год: польский король Сигизмунд богатыми подарками склонил хана к новому нападению на москалей, 40-тысячная армия Крыма выступила в поход. Донские казаки вовремя предупредили своих, но предатели провели орду через южные засечные линии.
Поначалу целью был город Козельск. Однако к хану явился изменник боярин Сумароков: «На Руси засуха, мор, войско воюет в немцех, людей у царя мало» — и орда повернула на Москву. «Агенты влияния» при царском дворе (готовившие польское вторжение заговорщики Челяднина-Старицкого) недоглядели приближения татар. На рубеже Оки воеводе Ивану Бельскому удалось собрать лишь 6000 бойцов, на подмогу пришел сам царь с опричниками. Но предатели показали врагу броды через Оку, и орда обошла заслон. Увидев татар уже в тылу, войско поспешило к беззащитной Москве. Подойдя одновременно с ордой, русские прорвались-таки в город и, когда враг полез в атаку, дали отпор. Началась бойня. Москва-река была завалена трупами, течение остановилось, но город не сдавался. И тогда татары его подожгли. Из-за сильного ветра он за три часа выгорел дотла, в огне погибли десятки тысяч людей, в т. ч. самих крымцев, кинувшихся грабить. Хан увел орду от пожарища, разорил центральные области, вырезал 36 городов и ушел в Крым. Крымский посол в Литве хвастался: «Мы убили 60 000 русских и еще столько же увели в полон». Нашествие, подобное Батыевому погрому, хан объявил местью за Казань («Жгу и опустошаю все из-за Казани и Астрахани, отдай наш юрт!»). Наглея, он послал царю нож: «Зарежь себя сам!»
«Младшие братья» мстили за Москву как могли: запорожцы «впали за Перекоп» и погромили крымские улусы; волжские казаки отплатили ногайцам, сожгли их столицу Сарайчик. Тем не менее для Руси набег был катастрофой; таких потерь, такого унижения она не знала давно (в 1520 году в ней было 100 000 жителей, а в 1580 году — всего 30 000!). Ошеломленный царь был готов мириться на любых условиях: отдать Астрахань, платить «поминки», приказал срыть казачий Терский городок на Кавказе, однако Казань вернуть отказался. Но врагу теперь было этого мало! Набег показал, что урусы воевать не умеют, отсиживаясь по крепостям. Послы привезли грубый ответ султана: он согласен на мир, «только если царь уступит Казань, Астрахань, а сам станет нашим подручным». Крымский хан наглел еще больше: «Зачем брать часть, если можно взять все?» Получив титул «Тахт-алган» (Взявший трон), он был уверен, что Русь уже не оправится. К тому же по ней прошли эпидемия чумы, неурожай, голод, осталось ее добить!
Весь год хан собирал армию. «Осваивать новые земли» собралось все мужское население кочевого Крыма старше 15 лет, а именно 60 000 сабель. К ним примкнули ногайцы, кавказские горцы, 40 000 турецких ополченцев. Султан дал 7000 янычар и стенобойные пушки с командами. Летопись сообщает: «Хан расписал всю Русскую землю, что кому дать, как при Батые». Им заранее были назначены мурзы в пока еще русские города, наместники в еще не покоренные княжества. Купцам-спонсорам похода он дал ярлыки на свободную торговлю по Волге, обещал султану покорить Русь за год и привести царя в цепях. Летом 1572 года с огромным по тем временам 120-тысячным войском Девлет-Гирей двинулся на Москву, объявив, что «едет на царство». Орда шла устанавливать новое иго, шла, чтобы остаться на Руси навсегда (кстати, так оно и вышло).


Русские силы

Русь тоже готовилась. Осенью 1571 года казаки выжгли сухую траву на огромных пространствах Дикого поля, не оставив подножного корма для татарских коней, и поход был отложен «до новой травы». Естественный рубеж обороны – реку Оку укрепили на 50 верст по берегу: набили два частокола 1,5 м высотой, между ними насыпали землю, сделали щели для стрельбы, напротив переправ поставили пушки. Не было главного — людей для всех этих позиций. Русь была чрезвычайно обессилена, ратников наскребали с миру по нитке, царь даже где-то нанял немцев. Войсковая роспись сохранила точные сведения: «Всего людей 20 034, кроме Мишки с казаками». «Мишка», атаман Михаил Черкашенин, привел с Дона 3000 отборных бойцов; пришли 1000 украинских казаков с пищалями; 1000 волжских казаков снарядили за свой счет купцы Строгановы. В общем, удалось собрать 25 000 бойцов против 120 000 сабель противника. Команду приняли лучшие полководцы — князья Михаил Воротынский (глава пограничной стражи), Иван Шереметев и опричный воевода Дмитрий Хворостинин. Обговорили действия при разном развитии событий: «партизанить» из засад, отбивать пленных, прикрывая переправы казаками и вятичами на стругах. Дело было гораздо серьезнее обычного набега: казну эвакуировали в Новгород, туда перенес свою резиденцию и царь. Главный узел обороны устроили на переправе под Серпуховом. Полки Воротынского, Шереметева и наемники немца Фаренсбаха выкопали рвы, поставили плетни из хвороста, у самого брода собрали гуляй-город на колесном ходу.
Гуляй-город: русское подвижное полевое укрытие XVI века из щитов размером со стену избы, сделанных из дубовых досок в полбревна. Щиты с бойницами для стрельбы скреплялись деревянными/железными/веревочными связями, для огнеупорности обмазывались глиной; перевозились в град-обозе специальным воеводой; из них собирали различные укрепления: стены, башни, штурмовые сооружения. В бою применялись отдельные щиты или «острожки» из нескольких щитов, укрывшиеся за ними стрельцы/пушкари двигались в сторону противника летом на колесах, зимой на полозьях. Гуляй-город ставили кругом или в линию фронтом от 2 до 10 км, оставляя между щитами промежутки в 3 м для отхода войск под их защиту. Для развертывания гуляй-города желательна равнинная местность, но у Молодей он стоял на холме и был большим, т. к. вмещал 8255 стрельцов плюс казаков Черкашенина.

Главную роль в бою при Молодях сыграло огнестрельное оружие, и его было много, в XVI веке русские превосходили в этом многие другие армии. Еще в 1514 году в смоленском сражении у них было 2000 больших и малых пищалей, «чего еще никогда ни один человек не слыхивал». Ручными пищалями были вооружены все стрельцы и казаки. Конницу хорошо уничтожали 7-ствольные пушки залпового огня («сороки»). Были в войске и стрелки из лука, успешно выбивавшие не защищенных броней степняков. Делая до 20 выстрелов в минуту, они давали возможность перезарядить огнестрельное оружие. В обороне гуляй-города применялись длинно-древковые копья, метательные копья (сулицы), рогатины с секировидным лезвием.
…В июле 1572 года с юга на Русь пошла черная туча. Наступил один из самых критических моментов в истории нашей Родины.


Битва при Молодях

Последним рубежом на пути татар к Москве была Ока. Обойдя стороной сильную тульскую крепость, 27 июля орда подошла к переправе, наткнулась на крепкую оборону и весь день суетилась, якобы готовя форсирование. Ночью, оставив 2000 человек, которые шумели и жгли множество костров, Девлет-Гирей увел татар и, смеясь над глупостью урусов, пересек Оку у села Дракино, был встречен полком воеводы Одоевского, в тяжелейшем ночном бою разбил его, понеся при этом большие потери.
28 июля: ногайцы Теребердей-мурзы форсировали Сенькин брод выше Серпухова, который охраняли всего 200 бойцов Ивана Шуйского. В неравном бою они нанесли врагу большой урон, почти все пали, а ногайская конница «потекла» на московский берег; дойдя до реки Пахры у нынешнего Подольска, перерезала все дороги на север, стала ждать татар. Обойдя русских с двух сторон, орда объединилась и по Серпуховской дороге двинулась на Москву. Воротынский снял войска с береговых позиций и рванулся следом. Казалось, повторяется прошлогодняя история, но сейчас не стали сломя голову мчаться к столице, ведь в прошлому году, даже опередив крымцев, не смогли предотвратить ее поджога. Единственный шанс на успех был в том, чтобы развернуть орду для сражения, не пустив ее на беззащитный город.
29 июля: 120-тысячное войско — это очень много народу. Орда сильно растянулась: в то время как ее авангард стоял на Пахре, арьергард под командой ханских сыновей лишь подходил к селу Молоди в 15 км позади. По их пятам шел 5-тысячный отряд казаков и «детей боярских» (военное сословие) во главе с Хворостининым — и здесь он нанес удар. Казаки, в яростном бою изрубив арьергард, врезались в основные силы татар. Удивившись такой наглости, те стали разворачиваться для атаки. Но это тебе не степной простор: в лесных, частично топких местах орда не могла нападать всей массой, со всех сторон. Ханские сынки бежали в ставку отца, для устранения помехи он выделил им еще 12000 сабель. Все это отнимало время, а казаки, мастера разборок с всегда численно превосходящим врагом, рубили все и вся — и произошло то, что было нужно. Такое бывает, когда наступают на хвост змее: шипя, она поворачивается зубами к обидчику. Не дойдя до Москвы всего 35 верст, Девлет-Гирей из опасения за свой тыл развернул все войско! Оказавшись лицом к лицу со всей ордой, хворостининцы «все вдруг» развернулись и бросились прочь. Крымцы рванулись в погоню, но у Молодей неожиданно наткнулись на препятствие. Здесь стояли русские. И не просто стояли: обманутые на Оке, поспешая за конницей, они уже выбрали удобное место на холме, прикрытом рекой Рожайкой, укрепились и развернули гуляй-город, в котором изготовились к бою полк Воротынского и казаки Черкашенина. Хворостинин применил против врага казачий тактический прием «вентерь»: быстрым маневром уйдя своим отрядом вправо, он подвел разогнавшихся татар под убийственный огонь гуляй-города. Из бойниц ударили пушки, пищали, поверх укрепления хлынул ливень стрел. Первые ряды степняков были выкошены полностью.
Картечь пробивала широкие бреши в сплошной стене набегающей конницы, каждая пуля валила одну, а то и несколько жертв. Атакующие смешались.