Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Не может быть сомнения в русскости современных украинцев

Заметки по поводу славянского единства.

Европейский континент представляется нам сегодня этакой ухоженной лесопарковой зоной, обеспечивающей комфортную жизнь подавляющему большинству представителей "золотого миллиарда". Однако несмотря на кажущуюся "прирученность" и камерность, Европа обладает крайне сложным рельефом. Эта ее географическая особенность обусловила пестроту политической карты современной Европы

Многочисленные полноводные реки и горные хребты разделили континент на отдельные замкнутые регионы. В результате даже близкородственные народы за полтора последних тысячелетия не смогли объединиться, и по числу полновесных наций, проживающих на ее территории, Европа вполне может конкурировать с племенным миром Африки.
Разделение коснулось двух больших групп народов — потомков германских и славянских племен. В данном случае мы вправе говорить о разделении единого этнического организма именно потому, что и германские, и славянские народы в последние полтора тысячелетия постоянно демонстрируют тягу к политическому единству.

Германцы пытались реализовать эту тягу на практике в виде империи Карла Великого, Священной Римской империи германской нации Оттонов, австрийских, испанских и французских претензий на всеевропейскую гегемонию. Славяне свое политическое единство пытались оформить в виде Великоморавского государства, а затем в ходе упорной борьбы за гегемонию в славянском мире — между раннефеодальными Польским государством и Киевской Русью, — которая пережила века и чувствуется сегодня, когда давно забыты истоки былой вражды, портящей современные русско-польские отношения.


Славянам было вдвойне труднее достичь политического объединения потому, что, в отличие от германских племен, объединенных с VII—VIII веков принадлежностью к единой римской церкви, славянский мир был разделен не только по географическому, но и по конфессиональному признаку на православную и католическую части.


Тем не менее оба мира (славянский и германский), составившие в совокупности этническую базу современной Европы, чувствовали как свое внутреннее единство, так и чуждость друг другу. Неслучайно германцы все свои кровавые походы на Восток воспринимали исключительно как "цивилизаторскую", крестоносную, чуть ли не божественную миссию. Их отношение к славянам было примерно таким же, каким было отношение римлян к самим германцам на тысячу лет раньше. Или испанцев, их единоверцев-католиков, — к ацтекам, майя и инкам в эпоху средневековья. Неслучайно и то, что в XV веке в сражении под Грюнвальдом — казалось бы, периферийном конфликте не слишком важных европейских государств того времени — сошлись, с одной стороны, представители всего романо-германского мира (на помощь Тевтонскому ордену прибывали рыцари даже из далекой Испании), а с другой — кроме немногочисленных литовцев, всего мира славянского (поляки, чехи, русские).


Характерна и еще одна особенность славянского мира. Чем дальше на Запад, тем слабее оказывались славянские племена перед лицом германской агрессии. Практически полностью онемеченные лужицкие сербы остались в ФРГ лишь в виде реликта. Германизация чехов зашла так далеко, что даже Гитлер признавал их частично ариизированными. Окатоличенные поляки без поддержки с Востока ни разу не смогли устоять перед германским давлением. В то же время восточнославянские племена, составившие русский народ, разделившийся позднее на малоросскую, великоросскую и белорусскую народности, расселившиеся на огромных восточноевропейских равнинах, проникшие в Сибирь и подпитанные генами инкорпорированных ими в свою политическую систему тюркских и угро-финских народов, успешно (хоть и не без трагических поражений) отстояли свою политическую независимость от угроз как с Запада, так и с Востока и к началу XV века составили второй центр силы в Европе.


С тех самых пор — более пяти столетий — с переменным успехом и продолжается то скрытая, то открытая борьба между германо-католической (позднее протестантской) и славяно-православной частью Европы. Причем этническая принадлежность, как правило, доминирует над конфессиональной, поскольку во всех случаях, когда речь шла о борьбе на уничтожение, по одну сторону баррикады оказывались славяне-православные и славяне-католики, а по другую — германский мир. Так было не только в 1410 году в битве под Грюнвальдом. В Первую мировую войну чешские части австрийской армии не горели желанием воевать на Восточном фронте (против русских) и активно сдавались в плен. Причем это нельзя было объяснить ни низкой боеспособностью данных частей (на других участках фронта чехи были среди лучших), ни каким-то специфическим "чешским пацифизмом". Находясь в русском плену и имея возможность спокойно пересидеть в нем войну, чехи с энтузиазмом создавали чешские дружины, собираясь в составе русской армии воевать против австрийцев.

В 1917 году выступивший против большевиков Чехословацкий корпус насчитывал до 75 тысяч человек личного состава. То же видим и в Великую Отечественную. Армию марионеточного "Государства Словакия" Гитлер рискует использовать на Восточном фронте лишь для охраны тыла, и то без особого успеха. Словаки переходят к партизанам целыми частями и подразделениями (ротами, батальонами, полками), возглавляемыми своими офицерами. Войска же дружественного ему болгарского режима царя Бориса Гитлер не рискнул задействовать на Восточном фронте даже в самые критические минуты.


Из отмеченной нами силы восточного славянства, по сравнению с относительной слабостью славянства западного, вытекает и еще одна особенность политического развития славянских народов. Их политическое единство достигалось лишь на пике могущества русского государства. К началу Первой мировой войны Россия не только объединила значительную часть славянских земель под скипетром своего императора, но и выступала официальным защитником славян, чьими бы подданными они официально ни числились. По результатам Второй мировой войны впервые в истории было достигнуто политическое и даже военное единство славян в рамках одной системы — социалистического содружества.

Характерно, что Сталин не собирался делить Германию и включать ее восточную часть в состав содружества. Он требовал лишь создания буржуазно-демократического, но нейтрального германского государства (по типу Финляндии), которое служило бы буфером между СССР и нарождающимся атлантизмом. Тем не менее исторически территория ГДР — это бывшие славянские земли, для оккупации которых было в свое время создано маркграфство Бранденбургское — предшественник прусского королевства и Германской империи Гогенцоллернов. Таким образом, к 1950 году славянский мир впервые в истории совершил крупномасштабное контрнаступление и отодвинул свою западную границу к Одеру и Нейсе (Одре и Ниссе) — примерно туда, где она проходила в Х веке.


Изложенное логично приводит нас к простому выводу: единство славянского мира, сохранение его самобытности, его успешная конкуренция с миром германским, непосредственно зависят от силы и единства русского мира — станового хребта славянства. При этом, говоря о русском мире, мы не должны впадать в заблуждение современной политологии, пытающейся каждому искусственному образованию, имеющему официально признанные границы, приписать наличие собственной нации (равно как и отказать в наличии таковой тем государствам, чьи границы по какой-либо причине не признал "цивилизованный мир").


На самом деле, единая большая русская нация, включающая в себя великороссов, малороссов и белорусов, пока еще никуда не исчезла. Разница между коренным киевлянином и москвичом или петербуржцем куда меньше, чем различия между львовянином и харьковчанином или между тем же петербуржцем и сибирским старовером.

Не может быть сомнения в русскости современных украинцев. Сомневаться можно лишь в русскости галичан, но в этом плане можно сомневаться и в их украинскости. Галичане действительно географически, конфессионально, ментально скорее принадлежат к западному славянству, а их кратковременное пребывание в составе Киевской Руси стоит рассматривать лишь как досадную историческую случайность. Впрочем, к сегодняшнему дню, в силу длинного ряда исторических причин, они вполне оформились в реликтовый народец русско-польского пограничья, не примкнувший ни к восточным славянам (русским), ни к западным (полякам) и потому люто ненавидящий и тех, и других как своих более успешных родственников.


Идя на поводу у галицийской идеи украинской "самости", пытаясь усилиями всего государственного аппарата навязать ее всей Украине в качестве национальной идеи, мы раскалываем восточноевропейский, русский, мир, тем самым ослабляя его. Ослабленный же русский мир не в состоянии обеспечить защиту западного и южного славянства. Результаты подобной беззащитности мы могли особенно зримо наблюдать на примере теперь уже бывшей Югославии и нынешней постоянно третируемой Сербии. "Оранжизация" Украины, единственным результатом которой стало возведение пещерной русофобии в ранг государственной политики, — из той же серии.


Практически мы должны дать себе отчет, что славянское единство недостижимо без первоначального восстановления русского православного единства в пределах суверенных территорий России, Украины и Беларуси. Лгут те, кто говорит, что в каждом государстве живет отдельная нация. Современные немцы, например, живут в Бельгии, Люксембурге, Германии, Австрии, Швейцарии, Лихтенштейне, итальянском Тироле, французском Эльзасе. Из перечисленных государств четыре являются чисто германскими, одно (Швейцария) — смешанным, с преобладанием германского элемента, а остальные три образованы другими нациями. Точно так же современные русские вполне могут иметь три государства (Россию, Украину и Беларусь), проживая так же и в большинстве приграничных стран — бывших республик СССР, образованных другими нациями. Проблема заключается не в политическом разделении — оно преодолимо даже без посягательства на суверенитеты, — а в осознании своего этнического единства, в общности стратегических задач, стоящих перед тремя ветвями русского племени и в единстве внешних угроз их благополучию.


Если это первичное базовое требование — достижение русского единства — будет выполнено, то западный и южный славянский мир в любом случае будет как магнитом притягивать к восточнославянской мощи, будь она оформлена в едином государстве или в равноправном союзе нескольких государств.


В заключение подчеркну, что общерусское единство трех ветвей русского племени настолько очевидно непредвзятому наблюдателю, что даже разрушая в личных эгоистических интересах Советский Союз, Ельцин, Кравчук и Шушкевич тут же создали ему на смену СНГ, который первоначально представлялся не больше, но и не меньше, как русско-украинско-белорусский союз. Других стран-членов предусмотрено не было.


История всегда предоставляет право выбора. Сегодня мы можем выбирать между двумя путями — восстановление восточнославянского, русского, единства или постепенная ассимиляция римско-германским миром и превращение в галичан, растаскивающих под себя фрагментики чужой истории (Ярослава Мудрого, Даниила Галицкого или Константина Острожского) и пробавляющихся на задворках Европы беспочвенными и бессмысленными легендами о своем минувшем и грядущем "величии"…

Дмитрий ТАБАЧНИК народный депутат Украины
http://telegrafua.com/482/politics/10178/