Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

"Нацмены"-такие же люди или Куда поворачивается дышло закона?

Существуют общечеловеческие универсалии, являющиеся «своими» для всех цивилизованных людей, несмотря на их частные национальные формы.

Именно они (а не «национальные особенности охоты») освящают любое национальное и именно за них можно (и нужно) отдать жизнь, если она потребуется. Что и сделала лотарингская немочка Жанна д"Арк, смертью своей возвеличив... Францию!


На первый взгляд может показаться, что «национализм» и «нация» — понятия, родственные друг другу. Однако это не так или, по меньшей мере, не совсем так. Национализм — не отец нации, а ее несостоятельный ублюдок, ибо нации формируются не на этнических ценностях и приоритетах, а на идеях и идеалах. Есть великая американская нация, но нет американского этноса, как нет и лучшего опровержения националистическому тезису об этнических предпосылках нации.

Если же искать доказательства тому от противного, то самое очевидное — трагедия немецкого народа, в считанные годы утратившего свое место и культурное влияние в мире из-за того, что он оказался во власти собственного охвостья, навязавшего ему этнические приоритеты.

С точки зрения межнациональных отношений СССР не был идеальным государством. Это видно хотя бы из того, что он создал проблему наказанных народов, снять которую сможет только время.
Механистические подходы, практиковавшиеся КПСС в этой сфере, часто создавали поводы для обид и натянутости, существовал антисемитизм. Все это было, но был и оптимизм, который мой друг и коллега Феликс Иегудович Ицкович так объяснял в одном из откровенных разговоров: «Крайне важно, — говорил он, — что в советском законодательстве нет ничего, что могло бы хоть в малой мере оправдать ущемление одних людей другими, поэтому, сколько бы мы ни говорили о его лицемерии, все-таки оно своим существованием, пусть даже пассивным, работает в нужную сторону, и со сменой поколений все меньше будет оставаться этой скучной мерзости, называемой антисемитизмом. Вы же не можете отрицать, что он у нас носит не погромный, а ущербный, подпольный характер, он вынужден прятаться и маскироваться, хотя он, безусловно, существует. Совсем не так было в гитлеровской Германии. Там люди разных национальностей по закону не были равны...»
Мой старый друг абсолютно прав. Закон уже самим фактом своего существования призывает находящихся под его юрисдикцией людей к одним формам поведения и осуждает другие, — и в этом его направляющая сила. Конечно, живя в СССР, мы были знакомы с термином «национальные меньшинства», однако употреблялся он не в правовом поле, а вне его. Национализм находился вне закона.

Движение в сторону национализма началось еще в СССР с дружного принятия Верховными Советами союзных республик законов о языках, ущемивших права (не языка — о правах языков можно говорить не с большим основанием, чем, скажем, о правах кастрюль или автомобилей) русскоязычных граждан. Первый законодательный шаг к национальной розни, первый законодательный клин между людьми был сделан и забит на языковой почве. И мы все были свидетелями буквально мгновенно наступивших последствий. Впереди было время большого дерибана, и очень может быть, что этот клин был частью плана по ликвидации СССР — единственного субъекта права, который мог бы (обязан был!) этот дерибан остановить.

Часто можно услышать, что языковая проблема на Украине является надуманной. Это и так, и не так. Если говорить об отношениях между гражданами, то это так: они как разговаривали друг с другом на двух языках сразу, так и разговаривают. Один говорит по-русски, а второй — по-украински. Их это не смущало раньше, не смущает и теперь. Проблема лежит в другой плоскости — в плоскости отношений между гражданами и государством: лишая граждан возможности делать самостоятельный выбор, государство навязывает им свой. И вот уже языковая структура харьковских школ не соответствует предпочтениям граждан.

А дальше — больше. Однажды в троллейбусе я слушал, как рядом со мной трое мальчиков лет по 11-12 обсуждали, кто у них в классе полноценный украинец, кто — половинка, а кто — и вовсе полный чужак. И для них это — нормальная тема для разговора, ибо их отношение к национальности сформировалось в новые времена, новым государством, его нормативными актами, их терминологией и т. д., и т. п.

Если теперь говорить конкретно об Украине, то следующий шаг ВР Украины сделала 1 декабря 1991 г ., приняв Декларацию прав национальностей. Ее текст ввел в правовое поле термин «национальные меньшинства», воспринятый последними как оскорбление, а часть 3 ст.1, запрещающую дискриминацию по национальному признаку, — как издевательскую казуистику, неявно предполагающую, что существуют «естественные» основания для дискриминации, преодоление которых требует особенной доброй воли и особых нормативных актов. В таком случае у людей определенного склада возникает желание эти основания поискать.

Между тем в тот момент действовала (с 7 апреля 1969 г .!) Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации, принятая на ХХ сессии Генеральной Ассамблеи ООН, подписанная и ратифицированная Украиной как субъектом ООН. Часть 1 ее ст.1 гласит следующее: «В этой конвенции выражение «расовая дискриминация» обозначает какое бы то ни было отличие, исключение, ограничение или преимущество, основанные на признаках расы, цвета кожи, родового, национального или этнического происхождения, целью и следствием которых является уничтожение или ущемление признания, использования или осуществления на равных основаниях прав человека и основных свобод в политической, экономической, культурной или в каких бы то ни было других сферах общественной жизни».

Действие этой Конвенции на территории Украины было подтверждено Законом Украины «О действии международных договоров на территории Украины»: «подписанные и надлежащим образом ратифицированные Украиной международные договоры составляют неотъемлемую часть национального законодательства Украины и применяются в порядке, предусмотренном для норм национального законодательства». За этими словами трудно заподозрить лицемерие, однако согласно пресс-релизу, распространенному тогда Харьковской правозащитной группой в связи с 50-летием Всеобщей декларации прав человека, международные соглашения по правам человека, подписанные и ратифицированные Украиной, не публиковались в официальных источниках и по этой причине не могли быть применены в украинских судах. Тем не менее самый факт их подписания и ратификации был важным шагом в этом направлении.

Дальнейший шаг к дискриминации людей по этническому признаку сделан в Конституции Украины, ибо ее ст.11 недвусмысленно делит граждан Украины на три категории — титульную нацию, коренные народы и национальные меньшинства. Дальнейшая детализация различий между ними предполагалась в нормативных актах, которые должны были быть приняты в развитие конституционных норм. И их проекты не заставили себя ждать.

В апреле 1997 года Кабинет министров внес на рассмотрение ВР проект (к счастью, так и не принятый) государственной концепции этнополитики, предусматривавший деление населения Украины на три категории: государствообразующую нацию — украинцев, коренные народы (крымские татары) и нацменьшинства, в число которых попадают и русские, составляющие 22 процента населения Украины. Эта концепция, будучи принятой Верховной Радой, окончательно закрепила бы различия в правовом статусе граждан различных национальностей — шаг, за которым последовало бы законодательное закрепление фактически уже имевшей место дискриминации русской культуры и русского языка. А в 1998 году Кабинет внес на рассмотрение ВР следующий шедевр — проект концепции образования национальных меньшинств в Украине.

Согласно этому документу, «к национальным меньшинствам относятся группы граждан Украины, которые не являются украинцами по национальности, проявляют чувства национального самоосознания и общности между собой». Для таких меньшинств концепция предполагала особый режим получения образования, включающий «овладение государственным языком в полном объеме на уровне требований государственного стандарта, использование учебников, допущенных Министерством образования Украины в переводе с украинского языка на языки национальных меньшинств», при этом, «начиная с 4 класса вводится двуязычное обучение или постепенный переход на преподавание всех предметов на украинском языке (т. е. и «двуязычного» на самом деле не было бы! — Прим. автора). Родной язык и литература изучаются как отдельные предметы во всех общеобразовательных учебных заведениях независимо от формы собственности». Причем «родной язык», по определению авторов «шедевра», — не тот, на котором говорят в семье, и не тот, который считают родным для своего ребенка его родители, — это национальный язык матери. (Не стоит строить иллюзий в связи с тем, что в украинском паспорте нет графы «национальность» — она есть в другом документе — в свидетельстве о рождении, в котором обязательно указывается национальность обоих родителей.) О высшем же образовании на языках «нацменов» речь вообще не идет! Более нелепое и бессмысленное языковое насилие трудно себе вообразить. И понятно, что направлено оно в первую очередь против русскоговорящих украинцев, ибо их в стране больше, чем этнических русских. Зачем, какие есть рациональные доводы в его пользу? Нет таких доводов и быть не может.

И это еще не все: образовательные блага «нацмены» могут получать не безоговорочно, а лишь при условии «цивилизованного понимания другими государствами культурных и образовательных запросов украинцев, проживающих за пределами Украины, и паритетного отношения к ним». Это означает, что украинское государство намеревалось сделать всех неукраинцев, являющихся гражданами Украины, заложниками «паритетного отношения» к украинцам, проживающим вне Украины. Конечно, нет ничего хорошего в том, что приезжающие в города из сел молодые люди часто не могут получить высшее образование на родном языке, но ведь меры, подобные описанным выше, направлены отнюдь не на расширение их возможностей — они скорее напоминают детски-вздорное «сведение счетов», к тому же, как правило, с людьми давно умершими.

Авторы подобных «концепций» очень любят ссылаться на зарубежные аналоги и даже на акты международного законодательства, иногда выстраивающие якобы похожую логику. Однако эти ссылки, мягко говоря, не очень добросовестны: западная традиция понимает термин «меньшинство» совсем не так, как он понимается у нас (в широком смысле — в СНГ). На это обращает внимание директор Института этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН член-корреспондент РАН Валерий Тишков: «страны Запада считают меньшинствами прежде всего иммигрантские группы населения (шведы в Финляндии и шотландцы в Великобритании — это не меньшинства!)»

Вот так: согласно западной традиции, граждане не могут быть «меньшинством», и все вопросы относительно западного законодательства о меньшинствах снимаются, а пришлые иммигрантские группы действительно находятся в особом положении.

Но их статус меняется с приобретением гражданства. Кстати, и упомянутая Международная конвенция исключает из определения расовой дискримнации различия, делаемые национальными законодательствами между гражданами и негражданами, так что с точки зрения ее дефиниций Украина выглядит даже менее привлекательно, чем Латвия. Возвращаясь на минуту к термину «государствообразующая нация», уместно снова процитировать Тишкова: «Этнические общности — это очень подвижные коалиции людей, и они не являются ни субъектом самоопределения, ни основой государственности». Образовывать их или нет — решает само население территорий.

Что касается возможности апеллировать к уже упоминавшейся Международной конвенции, то прежде всего следовало бы получить ответ на вопрос: а действует ли она на Украине после принятия Конституции, ибо противоречит ей. С другой стороны, конвенция ратифицирована до принятия Конституции, а та же Конституция определяет, что закон не имеет обратной силы. Но Конституция — не совсем обычный закон и, возможно, может автоматически отменить ранее ратифицированные международные договоренности. Я не могу прояснить этот вопрос и не могу указать лицо или инстанцию, которые в состоянии это сделать. Необходимо бы ликвидировать эту опасную неопределенность, да вот только воли к этому что-то ни у кого не видно. Поэтому мы должны быть готовы к тому, что не только эта Конвенция, но и другие правовые документы, принимавшиеся в прошлом и являвшиеся бесспорным гуманитарным достижением, сегодня утратили силу на территории Украины.

Валерий ТЫРНОВ