Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Мифы и быль о ДКР

Строго говоря,сама Донецко- Криворожская республика давно стала мифом. У слова “миф” в русском языке много смыслов.

И во всех смыслах история республики стала мифом. Для кого-то это нечто малодостоверное, какая-то ложная, надуманная информация, как миф о пришельцах. Для кого-то - просто красивая выдумка, вроде мифа о вечной любви. А для кого-то республика стала мифом в его первоначальном античном значении - сказанием о легендарных временах и героях.

За минувшие годы история Донецкой республики буквально обросла предрассудками, ложными толкованиями и псевдоисторическими гипотезами. Каждый, мало-мальски интересующийся историей нашего края, имеет на сей счет свое собственное мнение, которое чаще всего даже не может основываться на фактах: эти факты просто мало кто знал.

Все то вздор, чего не знает Митрофанушка
Порой приходится доказывать даже очевидное - то, что легко очень проверить по известным документам. Например, название республики. В момент своего провозглашения она называлась Донецкой. Донецко-Криворожской ее официально стали называть несколько позже. И, поскольку аббревиатура ДКР уже закрепилась в литературе, особо настаивать на ее пересмотре мы не будем. Есть о чем поговорить помимо этого.

Рядовой донбассовец по-прежнему вообще не имеет никакого представления об истории Донецкой республики. В лучшем случае лишь слышал о ней краем уха. Если ориентироваться на наших “исторически сознательных” земляков, то обобщить их познания в области истории ДКР можно следующим образом.

Она была “придумана” большевиками, чтобы оторвать от Украины экономически наиболее развитую ее часть. Она явилась хитрой уловкой Ленина, с помощью которой он пытался остановить наступление немецких войск. Наконец, она не сыграла в истории практически никакой заметной роли, поскольку время ее жизни ограничивалось пятью неделями (с 9 февраля по 17 марта 1918 г.). Ничто из этого списка не есть правда. Даже напротив, факты напрочь опровергают все три мифа.

Правда, насчет третьего утверждения (дескать, республика вообще не сыграла никакой роли в истории) есть еще один “убийственный” аргумент: мы это в школе не проходили. Где-то таким образом прокомментировали журналисты киевской “Телевізійної служби новин” возложение 7 ноября 1998 года членами Интердвижения Донбасса цветов к памятнику Артему. Цитируем буквально: “До традицiйного мiтингу в Донецьку мiсцевi лiвi додали й оригiнальну акцiю. Вони вшановували пам’ять засновника створеної у 17-ому роцi Донецько-Криворiзької самостiйної республiки Артема... I хоча iсторики вважають подiю настiльки незначною, що вона не увiйшла анi до старих, анi до нових курсiв iсторiї, iнiцiатори мiтингу стверджують, що це було єдине свiтле, що було в Донбасi з революцiйних часiв”.

Это вполне типичный для киевской прессы способ подачи новостей: с огромным апломбом, с видом всезнайки, с поразительной безапелляционностью и при этом - почти ни одного слова правды. Разве что справедливо утверждение насчет забвения в учебниках истории Донецкой республики. Остальное переврано, включая год создания ДКР.

Забыли только горе-журналисты, что систему доказательства типа “я этого не учил, потому этого не может быть” еще в 18-м веке едко и удачно припечатал Фонвизин в своем “Недоросле”: “Все то вздор, чего не знает Митрофанушка”. К слову, “Недоросля” в школах проходят, но современные митрофанушки все равно ничего не поняли из этой комедии.

Крамольная республика


Я не претендую на то, чтобы изложить полностью историю ДКР. В этом сейчас уже нет необходимости. За годы поздней перестройки и ранней независимости, когда историческая наука получила возможность для некоторого “локального ренессанса”, внимание исторически сознательной донецкой общественности пусть и не так, как хотелось бы, но все же было привлечено к истории ДКР, начиная с большой статьи Виктора Шевченко “О Донецко-Криворожской республике” (1990) и организованной Интердвижением дискуссии о ДКР (с докладом на ней выступил историк Юрий Чарских) и заканчивая всплеском публикаций на эту тему в связи с отмечавшимся год назад 80-летием ДКР. В частности, Юлий Федоровский систематизировал большое количество исторических документов по этой теме, а Владимир Корнилов в “Донецком кряже” в статье “Забытая страна”, пожалуй, впервые рассказал о хозяйственной деятельности властей ДКР, масштабы и успехи которой напрочь отвергают тезис о каком-то “декоративном” характере Донецкой республики.

Многие из этих материалов уже сейчас доступны в Интернете, и со временем, уверен, сайт будет постоянно пополняться, превратившись в самое обширное собрание материалов по истории Донецкой республики. Так что было бы желание, а история ДКР уже давно не является тайной за семью печатями.

И в то же время, нельзя не признать: события тех лет очень долго и упорно замалчивались. Во втором (так называемом “сталинском”) издании Большой Советской Энциклопедии (БСЭ) тщетно искать статью о Донецко-Криворожской республике. Ее там нет. Но пусть митрофанушки не торопятся торжествующе потирать руки. Как только началась хрущевская “оттепель”, сначала в Краткой исторической, а затем и в третьем издании БСЭ специальная статья “Донецко-Криворожская республика” все-таки появилась.

Значит ли это, что нашли новые материалы о ДКР? Или ее роль и значение каким-то загадочным образом обрели новый смысл? А, может быть, Донецко-Криворожская республика была просто реабилитирована? Ведь точно так же внезапно в истории нашей страны “появились” Бухарин и Тухачевский, Мейерхольд и Вавилов - их тоже не было в “сталинской” энциклопедии.

Однако (как это часто было и с другими незаконно репрессированными), реабилитация жертв исторического произвола была “заморожена” в брежневские времена. Их не запрещали. Но и не пропагандировали. А часто даже препятствовали в деле изучения тех или иных подробностей. Известна история об одном восточноукраинском исследователе, которому не удалось в 70-е защитить кандидатскую диссертацию по истории ДКР: ВАК “зарезал” тему, как слишком крамольную. Мой коллега-журналист Игорь Сычев, историк по образованию, рассказывает, что о Донецко-Криворожской республике он впервые узнал не из учебников, не из специальных книг, а... из художественной литературы - о ДКР говорилось в повести Алексея Толстого “Хлеб”.

ДКР всегда была “крамольной” республикой. Советская официальная историческая наука не могла простить ей “просчетов в национальной политике”.

“Создание отдельной от Украины ДКР было проявлением ошибок в Советском национально-государственном строительстве, порожденных сложной обстановкой, отсутствием опыта”, - категорически утверждал энциклопедический справочник “Великий Жовтень i громадянська війна на Україні”.

Почему же все-таки столь единодушно советские историки “приговорили” к забвению Донецкую республику? Она несколько не соответствовала “генеральному курсу”, выпадала из общей схемы развития советского общества? Она казалась чем-то непонятным и чужеродным?

Пусть Донбасс забудет, что он - русский


Более чем откровенно и подробно о мотивах недовольства Донецкой республикой со стороны вышестоящих партийных товарищей высказался Николай Скрыпник, первый глава правительства Советской Украины, впоследствии занимавший несколько наркомовских постов. Его написанная еще в 20-е годы статья “Донбасс и Украина” предельно четко расставляет точки над “и”. Впрочем, в то время откровенности в публикациях было намного больше, нежели в последующие годы.

Главная “трагедия”, как он пишет, коммунистов в Малороссии состояла в том, чтобы “с помощью рабочего класса, русского по национальности или русифицированного, который презрительно относится порой даже к малейшему намеку на украинский язык и украинскую культуру, - с его помощью и его силами завоевать себе крестьянство и крестьянский пролетариат, по национальному составу украинский...”.

Так уж вышло, пишет Скрыпник, что “село на Украине по своему национальному составу почти исключительно украинское. Город состоит из элементов, по национальному составу русских...”. Однако дело, к сожалению, не ограничивалось лишь противоречием “город-село”. Скрыпник прекрасно понимал, что речь идет и о региональных различиях: “Главная масса пролетариата Украины находится в восточной ее части, в Донбассе. Во всех остальных частях и городах Украины пролетариат количественно и организационно весьма слаб”.

Отсюда Скрыпник выводил главную задачу коммунистов Украины: “Для того, чтобы осуществить свои классовые, пролетарские, коммунистические задачи, рабочему классу на Украине нужно, обязательно нужно не отождествлять себя с русским языком и с русской культурой, не противопоставлять свою русскую культуру украинской культуре крестьянства, напротив, нужно всемерно идти в этом деле навстречу крестьянству”.

Обратите особое внимание! Это - полное и откровенное теоретическое обоснование той жестокой украинизации, которую при Сталине осуществлял на Украине большевик Скрыпник, нарком просвещения УССР, на рубеже 20-30-х годов. Речь не шла о каком-то национальном возрождении, о возвращении к чему-то давно забытому, родному. Украинский Восток изначально и не был украинским ни по языку, ни по культуре. Но во имя “классовых, пролетарских, коммунистических задач” русское население Донбасса просто обязано было стать украинским. Так сказать, мимикрироваться во благо торжества классовых идей.

Это еще и, пожалуй, самое честное признание большевиками того, почему преимущественно русский Донбасс был в конце концов включен в состав Украины: того требовала мировая революция. Революция так и не стряслась, а Донбасс так и остался в составе Украины.

К слову, Скрыпник сам родом из Донбасса, был сыном ясиноватского железнодорожника. Когда стало ясно, что мировой революции не ожидается, и власть большевиков на сельской Украине достаточно укрепилась, Сталин завершил свою кампанию украинизации, а Скрыпник застрелился.

Но это случится позже. В те, охваченные пламенем гражданской войны и революционной горячкой, годы Скрыпник самым ожесточенным образом, до хрипоты противостоял идее создания отдельной республики на тех самых землях, которые он наметил в качестве плацдарма для “завоевания украинского крестьянства”.

Хотя Скрыпник попал в немилость, высказанные им идеи легли в основу официальной точки зрения на ДКР. Республика была признана ошибкой, если о ней и говорилось, то невнятно и стыдливо, дескать, были просчеты, с кем не бывает...

Неудобные границы


Изначальная (и, по большому счету, основная) причина создания Донецкой республики почему-то все эти годы ускользала от внимания исследователей. В момент создания ДКР 9 февраля 1918 года ее отцы-основатели не преминули напомнить о том, что у них были предшественники.

Когда во второй половине 18-го века закладывались основы административного деления Российской империи, ни о каком Донбассе, как о едином экономическом регионе, еще не могло быть и речи. Потому создавался и рос этот единый и внутренне взаимосвязанный хозяйственный регион в прежних административных границах. Они разделяли край буквально “по живому”, разрывая Донбасс между территориями, где порой довольно сильно разнились внутренние порядки. Достаточно сказать, например, что части таких крупных населенных пунктов, как Юзовка и Мариуполь входили в Екатеринославскую губернию и Область Войска Донского. Славянск, Краматорск и Старобельск входили в Харьковскую губернию, а криворожский железорудный бассейн был частью Херсонской губернии.

Вопрос о выделении Донбасса в единую административную единицу ставился давно. Как только император отрекся от престола, 13 (26) марта 1917 года был создан правительственный орган Временный Донецкий комитет, чьей задачей было планирование и регулирование экономического развития Донбасса как единого комплекса. Его главой назначили М. Чернышева. За 11 месяцев своего существования Донкомитет успел сделать немало, “по пути” обзавелся внутри себя рабочей эсеро-меньшевистской фракцией (Цукублин и др.) и был распущен в феврале 1918-го.

15 -17 (28-30) марта 1917 года в уездном центре Екатеринославской губернии Бахмуте (Артемовске) состоялась Первая конференция Советов Донбасса (138 делегатов от 38 Советов), которая создала свое Информбюро с бундовцем во главе.

Уже 27 апреля в Харькове собрался I Областной съезд Советов Донецкого и Криворожского бассейнов (170 делегатов), который учредил Областной комитет Донкривбасса и принял положение об организационной структуре Советов Донецкого и Криворожского бассейнов. Главой Совета и его Исполкома стал эсер Голубовский. Всего в течение года пройдет еще три таких вседонецких съезда, каждый из которых будет иметь большое историческое значение. Например, только легитимность III Съезда Советов Донкривбасса позволит 25 декабря 1917 года вписать в коммунистические “святцы” как день образования УССР. Отмечая этот праздник до сих пор, украинские “левые” стыдятся, впрочем, упоминать, кем собственно была создана Советская Украина.

13 -16 июля 1917 года в Харькове состоялась областная конференция РСДРП(б), которая создала собственный обком. Не сразу было решено, где он должен был заседать, в конечном итоге выбор остановился на Харькове. Своим руководителем большевики выбрали известного революционера Федора Сергеева (Артема), человека с легендарной судьбой, до того времени успевшего уже поучиться во Франции, поработать в Китае и создать Австралийскую соцпартию.

7 сентября 1917 года Артем информировал ЦК РСДРП(б) о создании революционного штаба, “верховного органа, не признанного Временным правительством и сосредотачивающего в себе всю власть на местах. Фактически это было декретированием республики Харьковской губернии”, как писал сам Артем.

И вот выходит, что, хотя сейчас любое упоминание о Донецко-Криворожской республике тут же обзывают “политиканством”, в действительности же ее рождение было вызвано самыми что ни на есть экономическими причинами - необходимостью сосредоточить в одном центре управление единым промышленным регионом.

Вопрос о пяти губерниях


В течение всего 1917 г. шло формирование националистических органов власти в Киеве. Именно в Киеве, поскольку никого кроме киевских националистов не представляла созданная 20 марта Центральная Рада. Собралась горстка членов националистических организаций Киева и объявила себя правителями всего Юга Российской империи. Тот факт, что Центральную Раду никто и никогда не выбирал, сейчас очень тщательно затушевывают все историки-националисты. Тем не менее, юбилеи провозглашенной Радой Украинской Народной Республики (УНР) в наши дни чествуют на самом высоком уровне, а Донецкую республику очень любят чванливо именовать “самопровозглашенной”. А ведь ее провозглашали делегаты, которых выбирали на всей ее территории. И легитимность ДКР куда выше, нежели законность Центральной Рады.

Впрочем, почти все государства в мире “самопровозглашенные”. Потому спорить на сей счет мы не будем, хотелось лишь только, чтобы наши читатели впредь давали должную оценку терминам вроде “самопровозглашенная республика”.

Почему-то историки мало уделяли внимания территориальным спорам Центральной Рады с Временным правительством. Между тем, в них - ключ к пониманию самой проблемы Донецкой республики. Споры эти были ожесточенными и длительными. Два раза делегация Рады отправлялась в столицу, чтобы с питерскими властями обсудить проблему границ своей юрисдикции.

Вот, как эти переговоры в июне 1917-го описывал впоследствии глава правительства Центральной Рады Владимир Винниченко:

“Измеряя территорию будущей автономии Украины, они коснулись Черного моря, Одессы, Донецкого района, Екатеринославщины, Херсонщины, Харьковщины. И тут, от одной мысли, от одного представления, что донецкий и херсонский уголь, что екатеринославское железо, что харьковская индустрия отнимется у них, они до того взволновались, что забыли про свою профессорскую мантию, про свою науку, про высокое Учредительное собрание, начали размахивать руками, расхристались и проявили всю суть своего русского голодного, жадного национализма. О нет, в таком размере они ни за что не могли признать автономии. Киевщину, Полтавщину, Подолию, ну пусть еще Волынь, ну ладно уж - и Черниговщину они могли еще признать украинскими. Но Одесса с Черным морем, с портом, с путем к знаменитым Дарданеллам, к Европе? Но Харьковщина, Таврия, Екатеринославщина, Херсонщина? Да какие же они украинские? Это же Новороссия, а не Малороссия, не Украина. Там и население по большей части не украинское, это, одним словом, русский край”.

Заметим, что текст воспоминаний Винниченко “Відродження нації” утопает в суесловии и славословии, но тем не менее, он не находит нужным долго распространяться на предмет того, что Россия, мол, отбирает себе исконные украинские земли, с преобладающим украинским населением, не заламывает руки по поводу того, как за границей Украины останутся “мільйони братів”, не тычет в нос оппоненту ворох писем украинцев-донбассовцев, страждущих воссоединиться с автономной Украиной. Хотя по общему стилю книги такое стенание очень просилось бы. Он ограничивается лишь упоминанием района Запорожской Сечи.

Сам того не замечая, Винниченко признал, что население этого края действительно не украинское. По меньшей мере, не совсем украинское. Единственное, что его обидело, так это то, что питерские собратья-социалисты (Винниченко был духовно близок российским эсерам и меньшевикам) не хотят делиться с ним портами, углем, железом. Судьба самого населения края Винниченко на самом деле мало интересовала.

Затем в Киев примчались для уговоров члены Временного правительства Терещенко и Церетели, позже прибыл Керенский. Два дня шли упорные дебаты. 15 (28) июля на бурном заседании Временного правительства заслушивали отчет о поездке в Киев. И на следующий день Рада получила свой “паспорт”, создающий видимость легитимного признания. Рада придавала этому документу столь же большое символическое значение, какое сейчас придается Большому российско-украинскому договору.