Общественное объединение "За культурно-языковое равноправие"

Рождественское интервью Кирилла, Святейшего патриарха Московского и всея Руси

В праздник Рождества Святейший Патриарх Кирилл ответил на вопросы корреспондента телеканала Россия-1 Евгения Ревенко.

Евгений Ревенко: — В этот светлый праздник Рождества Христова в начале нового 2012 года думаю было бы уместно попросить Вас подвести итоги года ушедшего. Что было главным для Вас, для Церкви, для общества, какое событие Вы могли бы поставить на первое место, что стало определяющим?


Святейший Патриарх Кирилл: — Это трудный вопрос, потому что на него нет объективного ответа. Каждый человек смотрит со своей точки зрения. А человеческая точка зрения, конечно, не соответствует взгляду Бога на человеческую историю. И поэтому только по прошествии времени, когда более контрастной становится картина, когда уходят полутени и серая краска исчезает, когда видно, где добро, а где зло, тогда люди дают более трезвые оценки происшедшему. Поэтому и мой взгляд на нынешний год будет, конечно, субъективным. И тоже с моей точки зрения.

Но я бы хотел сказать, может быть, вот о чем. Было много важных событий в политике, в экономике, в социальной жизни. Было много положительного и было то, что очень разочаровывало людей. Но если взглянуть все это на с религиозной точки зрения, то все эти события отражают некую динамику жизни. И вот эта динамика жизни заставляет меня лично о многом задуматься.

Что происходит с современным человеком? Мы реально становимся лучше? У кого-то есть ощущение, что мы, как народ, как личности, как семьи, что мы становимся лучше, крепче, сильнее, разумней? Мы с легкостью используем современные технологии, у нас возникает чувство всемогущества. У одних людей от того, что у них слишком много денег, у других – потому что они прекрасно овладели компьютерными технологиями и делают то, чего не могли делать в прошлом. А на самом деле это является могуществом или нет? От того, что мы называем ценностью, вот и зависит расстановка событий по шкале.

Для меня самым потрясающим событием было принесение пояса Пресвятой Богородицы, которое всколыхнуло все наше общество. Как подсчитали те, кто стояли рядом со святыней, есть определенное количество людей, которое может пройти в единицу времени, физически, больше пройти не может. Так вот, при максимальном наплыве людей в течение всего месяца, не смогло пройти больше 3,5 примерно миллионов, чуть поменьше – между тремя и тремя с половиной миллионами. Ну, а если бы год был Пояс Пресвятой Богородицы, то это 40 миллионов.

И вот пока вера живет в нашем народе, это самое сильное, самое светлое и самое вдохновляющее явление. Тогда мы не потеряем шкалу ценностей. Тогда нам никто не заморочит голову, и мы сами себе ее не заморочим. Тогда мы действительно сохраним способность жить. А когда человек сохраняет способность к Жизни с большой буквы, не к физиологической жизни, к жизни и культурной, и духовной, интеллектуальной, физической, вот тогда есть надежда. И поэтому принесение Пояса Пресвятой Богородицы дало мне великую надежду.

Евгений Ревенко: - В нашем обществе довольно сильны антиклерикальные настроения. И почему вдруг возник такой запрос на чудо?

Святейший Патриарх Кирилл: — Есть миф о росте антиклерикальных настроений в обществе. У нас есть рост в процентном отношении – значительный рост – антицерковной и антирелигиозной составляющей в средствах массовой информации. Но это не отражает настроения людей. Это отражает лишь только следующее явление: вера и церковь становятся более видимыми, более значимыми для жизни людей. И встречают сопротивление тех, кто не чувствует веры в сердце, кто не связывает с верой в Бога своего будущего, даже среди тех, кто считает своей задачей бороться с религиозными убеждениями. Эти люди никуда ведь не улетучились, они присутствовали на протяжении долгих десятилетий в нашей жизни. Кроме того, современный потребительский образ жизни содействует формированию агностических настроений. Люди не задумываются о великом, о вечном, о святом, о добре и зле. Они думают о деньгах и о том, как их потратить.

И вот эти два фактора, с одной стороны – рудиментарная антирелигиозность советского времени, и плюс новый, вот этот потребительский контекст, они действительно в определенной части нашего общества формируют некое безразличие к религиозной идее. И в таком смысле эти люди становятся иногда питательной средой для распространения антирелигиозных убеждений. Чем и воспользовались люди, которые профессионально работали и работают в этой области. По тому, как пишут журналисты на религиозную тему, именно с такой точки зрения, видно, что это профессионалы, которые профессионально работают в области антирелигиозной пропаганды, как мы бы сказали в советское время.

Но вот есть что более, может быть, сложное. Это то, что действительно современный образ жизни как бы вытесняет Бога. Вы вот сказали о чуде. А что такое религия? Религия – это связь с Богом. Человек обращается к Богу и в ответ на это он получает нечто. Нечто просимое. И поэтому каждая молитва – это чудо. Если бы я не переживал это чудо в своей жизни, я бы никогда не надел рясу, я бы нашел, чем заниматься. Но только потому, что я с детства слышал и чувствовал, как Бог отвечает на мою молитву, я стал не просто верующим человек, глубоко верующим, — я всю свою жизнь этому посвятил.

И вот некоторые говорили: вот пошли к какому-то кусочку материи, это же язычество, это же суеверие. Но, во-первых, Слово Божье говорит нам о том, что через материальные предметы энергия этого параллельного мира передается в наш физический мир. Тень проходящего Петра апостола исцеляла больных. Платок, который держали в руках апостолы, исцелял больных. Это в Слове Божьем сказано. Поэтому даже самые рационально мыслящие христиане, самого крайнего такого протестантского толка, и то признают факт, что в Библии говорится о чуде. А в Ветхом Завете? Вся Библия – это священная история, в центре которой присутствует чудо. А иначе-то и быть не может. Потому что в ответ на молитву Бог дает нечто, что не может обеспечить реальность. И человек это воспринимает как чудо.

Поэтому нету сейчас никакого особого запроса на чудо. Как он всегда был, как он проистекал из религиозного чувства, так он и сейчас проистекает. Ничего нового не происходит. И через долгие-долгие годы, если Бог потерпит еще род человеческий и все мы будем существовать, или наши потомки, люди так же будут верить в Бога, призывать его имя и, получая просимое, исповедовать, что это чудо в их жизни.

Евгений Ревенко: — Сейчас события в политической и общественной жизни будто бы уплотнились. Часть наших сограждан посчитала прошедшие выборы в Парламент несправедливыми. По стране прокатились акции протеста. Самые многочисленные были в Москве, здесь, и люди, которые собирались и на Болотной площади, и на проспекте Сахарова были абсолютного разных политических взглядов, но они были объединены одним лозунгом: «За честные выборы». В конце года, в самый разгар митингов Вы, в своей проповеди призывали к сохранению согласия и гражданского мира, а ведь впереди у нас, пожалуй, самые ответственные и важные президентские выборы. Что бы Вы сегодня смогли сказать власть предержащим и протестующим? Как найти это взаимопонимание, как можно протестовать, не подвергая опасности, не расшатывая фундамент общего нашего дома?

Святейший Патриарх Кирилл: — Вот эта ваша последняя фраза является ключевой. У каждого человека в свободном обществе должно быть право выражать свое мнение, в том числе и несогласие с действиями власти. Если люди такого права лишаются, то это воспринимается как ограничение свободы. Это очень болезненно. Давайте вспомним то же самое советское время. Не было такого права. Оно декларировалось на бумаге, а реально – нет. В Новочеркасске люди вышли, сказали в свое время, что там плохо все, и зарплату задерживают. И что? Пролилась кровь. У людей не было такого права.

А сейчас есть такое право. И, конечно, этим правом люди пользуются. И если люди чувствуют наличие несправедливости, какого-то обмана, манипуляций и таким образом выражают свое мнение, то в этом самом выражении нет ничего такого, что сотрясает основы. Для церкви этот вопрос очень чувствителен, потому что ведь наши прихожане и среди тех, кто был на площади, и среди тех, против кого выступала площадь. Поэтому слово церкви не может быть политизированным, оно не может быть несбалансированным в самом принципиальном смысле этого слова. Не в смысле ложных дипломатических балансов, а в смысле того, что слово церкви должно нести правду, которую примут все – и одни, и другие. И правда заключается в том, что ложь должна уходить из нашей жизни. Из политической, из экономической, из социальной.

Но позвольте мне теперь сказать то, что не может оставить безразличным ни одного, кто протестовал на площади, — из личной жизни. А разве среди протестующих нет, кто обманывает своего мужа или свою жену? Кто ведет параллельную жизнь? Кто нечистоплотен в бизнесе? Но если мы творим неправду в нашей личной, семейной жизни, в сфере нашей профессиональной, почему так горячо требуем, чтобы правда сохранялась где-то на макроуровне? А на микроуровне ее не должно быть? Вот церковь призывает к тому, чтобы на каждом уровне была правда. На уровне личности, семьи, трудового коллектива. На уровне политических партий. На уровне экономических корпораций. На уровне правительства. На уровне тех, кто возглавляет страну. Правда должна быть. Когда я говорил о Божьей правде, я и имел в виду правду – жизнь по совести. Ведь в конце концов понятие правды – это просто соответствие Божественным заповедям. Мы должны научиться жить по Божьей правде. То есть мы не должны лгать друг другу.

Второй момент, тот, о котором мы уже с сами сказали, если что-то происходит, у общества должно быть право высказать свое недовольство. Но при этом должна быть мудрость определенная. Вот если бы демонстрации, предшествовавшие революции 1917 года, закончились выражением мирных протестов и за ними не последовала бы кровавая революция и братоубийственная война, то сегодня Россия имела бы больше 300 млн. населения и либо была такой, как Соединенные Штаты, по уровню экономического развития, либо даже превысила эту страну. Мы не сумели. Мы не сумели тогда сохранить балансы и сохранить мудрость. Мы разрушили свою страну. А почему это произошло? А потому что, в общем-то, справедливые протесты людей очень ловко используются теми политическими силами, которые стремятся к власти. А радикальная смена власти – это всегда смена элит. Помните замечательные призывы наших демократов в конце советской эпохи: нужно разрушить номенклатуру; нужно отказаться от всех тех людей, которые ездят на черных «Волгах».

Евгений Ревенко: - Ну, конечно, шторки снять.

Патриарх Кирилл:

- Шторки снять. Вы помните? Ведь под этот лозунг тысячи выходили. Что произошло? Взяли власть и с черных «Волг» переселил на черные «Мерседесы».

Евгений Ревенко: - Поставили мигалки.

Святейший Патриарх Кирилл: — И поставили мигалки. И разделили ресурсы страны. Я не оправдываю то, что было. Но я просто говорю о том, как легко соблазнить человека. То же самое ведь было в связи с революцией 1917 года. «Грабь награбленное!». И ведь пошли врываться в квартиры, разрушать эти усадьбы. Спалили страну! А где это награбленное? Новая элита кое-что получила. А народ разве стал жить лучше? Вот задача заключается в том, чтобы протесты, правильным образом выраженные, приводили к коррекции политического курса. Вот это самое главное. Если власть остается нечувствительной к выражению протестов, это очень плохой признак. Признак неспособности власти к самонастройке. Власть должна настраиваться, в том числе и воспринимая сигналы извне.

Я никого не хочу учить, я просто хочу сказать, как я сам работаю. Я постоянно стараюсь слышать эти сигналы. И через Интернет, через переписку. И происходит постоянная, если вы могли заметить, самонастройка церковного аппарата. Может быть, недостаточная. Я отдаю себе отчет в том, что мы очень далеки от совершенства. Но вот эта обратная связь в церкви существует. Но она еще и существует потому, что священники исповедуют людей.

Евгений Ревенко: - А вы читаете Интернет?

Святейший Патриарх Кирилл: —Я, к сожалению, имею возможность очень мало сидеть у компьютера, но мои коллеги дают мне исчерпывающую информацию о том, что происходит в интернет-сообществе. А когда есть какая-то свободная минута, я смотрю. Я смотрю. Не могу сказать, что меня радует всё то, что я там вижу.

Мы должны учиться. Как церковь сейчас учится, так и власть должна сейчас учиться – воспринимать сигналы извне. И корректировать курс. Помню, замечательная вышла книга, не могу сейчас навскидку назвать имя, это был один известный американский экономист, который в начале 70-х годов, когда начался первый энергетический кризис, написал книгу «Корректива курса». Потому что мировая экономика больше не могла развиваться в тех условиях, которые сложились к середине, к началу 70-х годов. И я прочитал эту книгу. И вот первая мысль, которая мне тогда пришла в голову: как важно научиться корректировать курс. Корректура курса.

Поэтому вот это главное послание власти и главное послание людям. Нужно иметь выражать свое несогласие, не нужно поддаваться на провокации и разрушать страну. Мы полностью исчерпали лимит разделений. У нас нету права больше на разделение. И власть должна через диалог и слушание общества корректировать курс. И вот тогда у нас все будет хорошо. Потому что ведь есть умные люди, образованные, достаточно энергичные, которые способы, я думаю, совместно работая и опираясь на широкую поддержку людей, правильно определять развитие страны и содействовать процветанию нашего общества. У меня вот такое глубокое убеждение. Я очень хотел бы это убеждение передать всем тем, кто нас сегодня видит и слышит.

Евгений Ревенко: — Мы все прекрасно помним, что в 2008 году Вы принимали участие в масштабном проекте «Имя России» и во многом благодаря именно Вам на 1 место вышел благоверный Князь Александр Невский. С точки зрения дня сегодняшнего, того накала страстей, которые кипят порой на наших улицах, как Вы полагаете, какой сегодня России нужен лидер?

Святейший Патриарх Кирилл: — Когда закончился весь этот раунд по выявлению героя, который стал именем России, то в одной из своих передач Никита Сергеевич Михалков, который защищал Столыпина и который, несомненно, был расстроен, что не Столыпин стал именем России, замечательно подвел результат всей дискуссии. Он сказал: «Я ещё раз подумал и пришёл к выводу: если бы Александр Невский был президентом, он непременно взял бы Столыпина премьер-министром».


Вот я ничего не хочу говорить, но мне кажется, что идеальные черты этих двух замечательных исторических персонажей должны бы быть примером в том числе и для власть имущих. Нужно ориентироваться на самую высокую планку. На ту, которая канонизирована в сознании нашего народа. Или которая глубоко почитается всем обществом.

А, собственно говоря, в чем должна проявляться в приоритетном плане власть высших должностных лиц? Ведь приоритеты в работе всегда связаны опять-таки со шкалой ценностей. Вот я думаю, что невероятно важным качеством, которое во многом будет определять и приоритет повестки дня, является чувство ответственности человек перед Богом. Если это верующий лидер, он ни на минуту не должен забывать о своей личной ответственности перед Богом. Это Бог его привел к власти – через людей, через какие-то механизмы. Но Бог допустил, что тот или иной человек воспринял эту великую ответственность. И Бог с него будет спрашивать не только за его личные грехи и прегрешения, но и за все то, что он сделал или не сделал для жизни народа.

Ну и, конечно, ответственность перед людьми. И вот здесь я бы хотел сказать о том, что является для России всегда самым, пожалуй, важным. Это чувство справедливости. Когда-то, обращаясь к такому международному сообществу, я сказал, что у каждой великой страны есть некий лозунг, с которым она могла бы обратиться к миру, а иногда и обращается к миру. Ну, например, лозунг Америки – демократия. И во имя этой демократии мы знаем, что происходит во всем мире. А какой бы мог быть лозунг России? Только один – мир и справедливость. Потому что для нашего человека справедливость – это невероятное важное измерение качества человеческой жизни. Вот если нарушается система справедливости в обществе, система начинает расшатываться.

Почему это происходит? Я глубоко убежден, от наших религиозных корней. Хотя нам сейчас некоторые и внушают, современное российское общество более индивидуалистично, чем любое другое. Это не так. От наших религиозных и культурных корней происходит это обостренное чувство справедливости. И каждый правитель должен это иметь в виду. Политическая программа партии, если эта партия имеет власть, должна это иметь в виду. Но что самое главное – практическая политика должна быть направлена на это.

Евгений Ревенко: - Ну так чего же не хватает?

Святейший Патриарх Кирилл: — Не хватает многого. Позвольте, вам приведу один пример. Как-то недавно я включил телевизор, и по какому-то каналу, не помню уже, по какому, шел советский фильм. И там сцена в магазине. Покупатель и продавец. Продавец хамит, покупатель – несчастный человек стоит. И вдруг меня осенило. А что это за картинка с философской точки зрения? Да ведь это отношения власти и безвластного. Кто в этой картинке имеет власть? Продавщица. Потому что власть – это способность свое навязать другому. Повлиять на человека так, чтобы осуществить свои умонастроения, свое целеполагание. Вот в этом, собственно говоря, власть-то и заключается. Когда воля одного господствует над волей другого. Или направляет волю другого.

В советское время у нас власть имели продавщицы, завскладов или товаровед, как говорил классик сатиры, проводники в поездах, в ЖЭКах. Везде была власть. Что с системой произошло? Рухнула. Конечно, не из-за того только, что были продавцы у нас злые. Но потому что соприкосновение с властью вызывало у людей отторжение.